Победа Франсуа Фийона во французских правоцентристских праймериз является последним признаком происходящих в европейском порядке сдвигов: в направлении примирения, а не противодействия возрождающейся России.
С конца Второй мировой войны европейские лидеры поддерживали свой все растущий альянс в качестве оплота против силы России. На протяжении десятилетий подъемов и падений в российско-европейских отношениях, в периоды отчуждения или примирения, равновесие сил сохраняло стабильность на континенте.
Однако растущее движение в Европе, которое включает Фийона, вместе с другими политиками более популистского толка, продвигает новую политику: не противодействовать российскому президенту Владимиру Путину, а сотрудничать с ним.
Фийон призывал к отмене санкций против России и сотрудничеству с Москвой в попытке ограничить иммиграцию и терроризм. Если исследователи общественного мнения правы и Фийон выиграет президентские выборы весной следующего года, он может присоединиться к нескольким поднимающимся европейским политикам и вновь избранным лидерам с похожим образом мыслей.
Неясно, насколько далеко в Европу может простираться эта сфера российского влияния, или какими будут его последствия для стран, которые вырвались из под советского господства всего поколение назад. Но это уже вопросы степени влияния, а победа Фийона свидетельствует о том, что сдвиг уже начался.
Хотя Фийон изменит жесткую позицию своей страны по России, он будет не первым французским лидером, который пытается найти общий язык с Москвой. Шарль де Голль, президент Франции в период между 1959 и 1969 годами, также делал это и не смог самостоятельно нарушить единство Европы.
Однако важнее то, что он сейчас будет не один. Трамп обещал сотрудничество с Россией и угрожал уменьшением роли Соединенных Штатов в НАТО. Несколько восточноевропейских стран избрали лидеров, которые выступают за примирение с Москвой.
В Западной Европе политики, похоже, готовы двигаться в направлении Фийона. Основные партии, вынужденные признать, что они не могут сдерживать ультраправых, вместо этого работают над их ассимиляцией.
Фийон является хорошей иллюстрацией этой тенденции. В отличие от французских ультраправых, он хочет сохранять членство своей страны в Европейском союзе. Но, поддавшись европейской популистской волне, он обещал резко ограничить иммиграцию, поддерживать консервативные социальные ценности, ввести строгий административный контроль над Исламом и обеспечить защиту от терроризма.
В некоторых отношениях Фийон характерен для Франции, где националистические политики со времен де Голля утверждали французскую независимость от Соединенных Штатов и Великобритании, обращаясь в сторону России. Но похожие течения есть в нескольких европейских странах, где они имеют свои национальные особенности.
Например, в Германии левоцентристские лидеры требуют изменить роль своей страны в европейских усилиях по противодействию России. Вместо этого они выступают за возвращение к «восточной политике» периода Холодной войны, в которой Западная Германия стремилась к нейтральной позиции между Востоком и Западом.
Зачастую сами западноевропейские политики считают, что они явным образом призывают не к примирению с Москвой, а скорее к прекращению дорогостоящей миссии противодействия российской агрессии против далеких восточных стран в то время, как у них есть свои более неотложные задачи.
Кроме того, западноевропейские лидеры видят себя ведущими все более безальтернативную войну на двух фронтах: южном фронте против иммиграции и терроризма и восточном фронте против России.
Оригинал материала:http://www.nytimes.com/2016/11/30/world/europe/fillon-french-election-russia.html?_r=0
