Южнокорейский остров возрождает давно забытую историю с участием французского китобоя, превратив её в винный фестиваль, чтобы остаться на карте мира.
Как пишет «The New York Timews», Французский китобойный корабль «Нарвал» пересёк Атлантику, обогнул ревущий мыс Горн и прошёл Тихий океан через Таити и Гонолулу. Затем, в 1851 году, через год после начала плавания, море взбунтовалось.
Корабль разбился у юго-западного побережья Кореи, один член экипажа утонул. Когда 29 выживших моряков выбрались на песчаный пляж, окружённый зубчатыми скалами на острове Бигеум-до, у них были все основания для страха.
Моряки того времени обменивались мрачными слухами о каннибализме в неисследованных землях, а Корея, тогда известная как «Королевство-отшельник», не внушала спокойствия. Она отказывала иностранным торговым судам и недавно казнила французских католических миссионеров. Девять выживших с «Нарвала» рискнули на маленьком китобойном вельботе и добрались до Шанхая. Там французский консул мобилизовал вооружённую спасательную экспедицию и отправился на остров Бигеум-до.
Затем произошёл неожиданный поворот.
Вместо резни встреча завершилась тем, что консул назвал «repas pittoresque» — живописной трапезой. Корейские островитяне приветствовали чужеземцев макколли — молочным, слегка сладким рисовым вином. Французы поделились шампанским, что стало первым случаем в истории, когда корейцы попробовали французское игристое.
Как вспоминал позже консул:
«Редко я видел, чтобы люди пили так, как корейцы».
Перенесёмся на 175 лет вперёд, в прошлую субботу, когда на Бигеум-до прошёл третий ежегодный Фестиваль шампанского и макколли. Сотни местных жителей и в основном европейских экспатов собрались на лужайке. Если островитяне 1851 года встречали чужаков с любопытством и страхом, то их потомки приветствовали их с распростёртыми объятиями. Столы были заставлены глиняными кувшинами с макколли и бутылками французского игристого вина, не все из которых были шампанским.
«За 175 лет!» — скандировала толпа под хор одобрительных возгласов на обоих языках — «Конбэ!» и «Сантэ!» Певцы исполняли «La Vie en Rose», а дети из французской школы в Сеуле пели «Les Champs-Élysées». Под палящим дневным солнцем толпа взялась за руки для кангансуллэ — традиционного корейского кругового танца.
За празднованием со смесью гордости и недоверия наблюдал Но Мён-джин, местный фермер, выращивающий соль.
«Наш маленький остров наконец-то получает признание, — размышлял 66-летний господин Но. — Всё благодаря тому, что наши предки сделали для тех французских моряков».
Современная Южная Корея не имеет ничего общего с собой XIX века. Земля, где когда-то казнили французских миссионеров, стала христианской твердыней. Нация, которая не пускала к себе западных людей, теперь процветает как глобальная торговая держава. Однако на фоне этого ослепительного преображения сельские районы, такие как Бигеум-до (часть уезда Синан в провинции Южная Чолла), сталкиваются с экзистенциальным кризисом: депопуляцией.
Воды у Синана остаются такими же красивыми и коварными, как и во времена прибытия «Нарвала». Сотни островов проступают сквозь туман, словно горные хребты. Паромы прокладывают белые следы между ними, а во время отлива появляются обширные илистые отмели — рай для морской живности, но смертельная ловушка для неопытных моряков.
На протяжении веков крабы, моллюски, осьминоги и морская соль поддерживали экономику Синана. Но десятилетия урбанизации и падение рождаемости превратили его в глухую провинцию.
Когда господин Но был ребёнком, на было пять оживлённых начальных школ. Сегодня осталось только две, и они в основном пустуют. Деревни кажутся вымершими, если не считать пожилых жителей на электрокарах и рабочих-мигрантов из Юго-Восточной Азии, ухаживающих за фермами с луком и шпинатом. Соляные фермы, некогда бывшие основой жизни Синана, теперь испытывают нехватку рабочей силы, многие из них переоборудованы в поля для солнечной энергетики.
Регион в последний раз попадал в национальные заголовки из-за скандала с использованием рабского труда на соляных фермах — события, которое закрепило за ним репутацию места, куда мало кто хочет ехать или где хочет жить.
«У нас здесь не будет детей без таких иностранных невест, как я», — сказала Альма А. Барбарона, которая родом с Филиппин и вышла замуж за соляного фермера из Синана в 2003 году.
В ответ Синан обратился к истории и искусству, чтобы переизобрести себя: начав Фестиваль шампанского и макколли и приглашая международных художников для превращения своих островов в «художественный архипелаг».
«С луком и шпинатом далеко не уедешь», — сказал Кан Хён-ки, архитектор фестиваля и председатель Фонда «Острова искусств Синана». — «Мы хотим сделать Синан местом назначения, предлагающим впечатления, которых нет в Сеуле и других крупных городах».
На островах Синана размещены работы исландско-датского художника Олафура Элиассона, британского скульптора Энтони Гормли и швейцарского архитектора Марио Ботта. В этом месяце японский художник Юкинори Янагии начал устанавливать инсталляцию, в которой муравьи прогрызают ходы сквозь флаги стран из цветного песка, перенося песчинки через границы.
«Границы создаются политикой, — сказал господин Янагии. — Но природа и муравьи не знают границ».
Эта тема отражает то, что произошло на Бигеум-до в 1851 году. Давно забытая история всплыла на поверхность в последние годы после того, как профессор истории Université Paris Cité Пьер-Эммануэль Ру нашёл документы об этом эпизоде во французских государственных архивах. Его книга об инциденте была опубликована в этом месяце после выхода корейской адаптации в виде комикса в мае.
История начинается в 1850 году, когда «Нарвал» отплыл из Гавра. Когда его команда потерпела кораблекрушение у Бигеум-до в апреле 1851 года, местные жители нашли их внешность поразительной. «У них глаза были разного цвета, как голубые и жёлтые», — отмечали королевские корейские записи, — «а волосы ничем не отличались от овечьей шерсти».
Не имея возможности общаться вербально, местные чиновники полагались на жесты и рисунки, чтобы понять желание чужаков вернуться домой. «Они сложили руками форму лодки, пальцами изобразили двойную мачту и дули ртом ветер», — говорилось в записях.
Корейское королевство согласилось предоставить потерпевшим кораблекрушение судно, разместив их в хижинах до возвращения попутного ветра. Не зная об этом плане, французский консул в Шанхае Шарль де Монтини возглавил вооружённую спасательную партию к Бигеум-до на борту китайской лорчи в мае 1851 года — став первым известным западным дипломатом, ступившим на землю Кореи.
Английский купец Джеймс Макдональд, путешествовавший с господином Монтини, описал гостеприимство и любопытство островитян в North-China Herald Шанхая. «Для нас вскоре устроили развлечение под открытым небом», где подавали высококачественную телятину, писал он. Пока слуги сдерживали толпу, женщины наблюдали из-за близлежащих дамб. Всякий раз, когда незнакомец смотрел в их сторону, рассказывал Макдональд: «их головы исчезали из виду, как у уток».
Вскоре жители деревни начали торговать табаком и выучили французские слова вроде «soleil» (солнце) и «terre» (земля). Господин Монтини приветствовал местных чиновников на борту своего корабля трёхкратным пушечным салютом. «Я потчевал их различными винами: шампанским и крепкими напитками», — писал он в отчёте для французского МИДа, который позже обнаружил профессор Ру. Корейцы ответили взаимностью, усадив около 50 членов экипажа с «Нарвала» и лорчи за небольшие столы с едой, а «слуги с кувшинами и чашками сновали туда-сюда, разливая напитки».
Перед отплытием корабля Монтини произошёл обмен припасами и подарками; вместе с ним в путь отправились кувшины с макколли — редкие реликвии из места, всё ещё неизвестного Западу. Три таких кувшина сегодня хранятся во французском Национальном музее керамики.
Корейские документы XIX века клеймили западных людей как «чужеземных варваров», однако королевство считало своим долгом заботиться о потерпевших кораблекрушение европейцах, говорит профессор Ру.
Франсуа Алонсо (32 года), француз, посетивший фестиваль на Бигеум-до, сказал, что этот эпизод до сих пор содержит урок для современности.
Сергей Покровский
