В последние несколько недель конфликт между Анкарой и Багдадом из-за роли Турции в освобождении Мосула вызвал тревожный всплеск турецкого реваншизма.
В двух случаях президент Реджеп Тайип Эрдоган критиковал Лозаннский договор, который создал границы современной Турции, за то, что он сделал страну слишком маленькой. Он говорил о заинтересованности Турции в судьбе турецких меньшинств, живущих за этими границами, а также об исторических притязаниях на город Мосул, возле которого находится небольшая военная база Турции. И, наряду с новостями о бомбардировках турецкими самолетами курдских позиций в Сирии, турецкие проправительственные СМИ проявили новый интерес к ряду неточных, даже грубо начерченных, карт Турции с новыми и улучшенными границами.
Эти карты имеют своей целью показать границы, включенные в Национальный турецкий пакт. Эрдоган недавно предлагал премьер-министру Ирака прочитать этот документ, чтобы понять интерес его страны к Мосулу. Подписанный в 1920 году, после поражения Османской империи в Первой мировой войне, Национальный пакт определял те части империи, за которые правительство готово было бороться.
Когда союзники дали понять, что они планируют оставить империи намного меньше того, что она удерживала в 1918 году, это привело к возобновлению боевых действий, в ходе которых войска под командованием Мустафы Ататюрка нанесли поражение европейским силам. В результате, был подписан Лозаннский договор, который и создал Турцию в ее нынешнем виде.
Эрдоган озвучил альтернативную версию событий, согласно которой готовность Ататюрка отказаться от таких территорий как Мосул и острова Эгейского моря, которые теперь принадлежат Греции, была не прагматизмом, а предательством.
Использование Эрдоганом Национального пакта также показывает, насколько успешно турецкие исламисты обратили в свою пользу элементы светского националистического движения.
В Сирии и Ираке Эрдоган стремиться добиться давней национальной цели, поражения Рабочей партии Курдистана (РПК), с помощью традиционных националистических инструментов турецкой внешней политики, а именно используя турецкие меньшинства в соседних странах. Бригада султана Мурада, состоявшая преимущественно из этнических туркменов, была одним из военных активов Анкары в Сирии, направленным как против режима Башара Асада, так и против РПК.
В то же время Эрдоган также подчеркивал новый элемент турецкой внешнеполитической программы: суннитский раскол. Этот новый элемент заметен в Мосуле, где Турция предупреждала о рисках для суннитов, в случае захвата шиитскими ополченцами контроля над городом. Но сильнее всего влияние этой новой политики ощущается в Сирии, где Турция поддерживала суннитских повстанце в борьбе с режимом Асада.
Однако в наибольшей степени политика Турции на Ближнем Востоке определяется неотложной проблемой, вытекающей из ее конфликта с РПК, который усугубился боевыми успехами последней в Сирии. РПК давно определяла отношения Турции с ее юго-восточными соседями. В частности, Турция почти вторглась в Сирию в 1998 году в попытке вынудить Дамаск прекратить предоставлять убежище лидеру РПК. Аналогичным образом, Турция почти два десятка лет держала свои военные силы в районе Мосула для проведения операций против РПК. Анкара всегда мотивировала это вторжение необходимостью обеспечения национальной безопасности и самозащиты. Сегодня самозащита остается главным оправданием Турции для ее действий в Ираке, при этом Эрдоган неоднократно подчеркивал, что присутствие там турецких сил является гарантией от террористических атак против Турции.
Оригинал материала: «FP»