Капитан «Московского комсомольца» рассказал правду о ситуации в Мариуполе.
https://pixabay.com/ru/
Редакция «МК»обнародовала рассказ последнего капитана одноименного сухогруза Юрия Гавриленкова. Пять лет назад редакция писала о его непростой судьбе. Этот человек успел за свою карьеру поработать на 79 судах. И опасностей в его жизни хватало. Однако, главное испытание ожидало впереди. Коренной москвич из-за своей работы проживал в Мариуполе. И самые тяжелые в истории города месяцы он пережил вместе с другими мариупольцами.
Пять лет назад он рассказывал о сложностях своей работы. О так, почему выбрал море. На последнем своем корабле «Московский комсомолец» он доставлял в Йеменскую Народную Республику оружие и цемент. Часто ходили в порт Асэб, в Эфиопию, где была расположена советская военно-морская база. После распада СССР грянули страшные перемены. Советские теплоходы шли в утиль. Наши специалисты вынужденно занимались кабальной работой на иностранных судах.
Так, капитан-москвич оказался в Мариуполе. Далее работал на рискованных направлениях. Плохие условия, нещадная эксплуатация, опасности для жизни и свободы – таковыми были его будни. В свои 74 года он продолжал ходить в морские походы, потому что пенсии, которую платила Украина моряку, не хватало.
Бои в городе бывалый моряк перенес со своей семьей. По его словам, еще до начала спецоперации иностранная пресса спрашивала о том, могут ли в городе начаться бои. Люди и местные власти были едины – нет. Все говорили о дипломатических путях решения конфликта.
Администрация города, когда началась спецоперация, твердо заявляла об отсутствии угрозы. Жителей убеждали, что бежать не стоит. Но в это же время все иностранцы срочно выезжали, все торговые представители. Мы еще удивлялись, от чего бегут – все же хорошо будет, делится жена Юрия Татьяна.
Потом только стало известно о планах Киева захватить Донбасс. И «Азову»* (запрещенная в России террористическая организация) уделялось свое место и своя роль. В городе располагалась хорошо укрепленная большая группировка националистов. Также здесь базировались морские пехотинцы 36-й бригады, и 56-я мотопехотная бригада с пограничниками и теробороной.
В первые дни спецоперации эвакуироваться горожанам никто не запрещал, но убеждали, что угрозы нет. А потом бежать стало поздно. Так вышло, что все местные остались заложниками нацистов. Живой щит – так все и было. Выезды перекрыли боевики. Попытки прорваться были. И расстрелянные машины красовались у всех на виду. «Азовцы»* устроили настоящий ад. По храмам стреляли, по детям, женщинам, старикам – им было без разницы, по какой цели вести огонь. Отжали себе самые крутые помещения и здания в заблокированном городе.
Из жилья выгоняли людей, устраивая боевые позиции. Палили во все стороны. Все горело, вспоминает женщина. После таких обстрелов на месте жилых многоэтажек оставались черные останки зданий. Военная техника ставилась впритирку с домами. Мирных жителей буквально загнали под землю.
Многие хоронили соседей, ребятишек, попавших под обстрелы. Несмотря на царящий вокруг апокалипсис, мариупольцы старались сделать все по-человечески. Пытались хоронить с молитвами, окропить умерших святой водой, поставить крест.
Поселок, где жили супруги, сплотился. Жили люди вскладчину. Дети массово болели. Лекарств, конечно, не было. Неподалеку был родник. Люди по очереди ходили за водой. Рисковали жизнью, поскольку националисты обстреливали эту «дорогу жизни». За свои потери «азовцы»* отыгрывались на местных. После тяжелых ночей эти нелюди начинали бить по всему городу – куда доставали. По поселку сильно стреляли после одной из сложных для боевиков ночей. Так погибла соседка Гавриленковых. Ее дом выгорел вместе со своей хозяйкой. После таких карательных акций российские войска довольно жестко били по «азовцам»*. Люди поняли, что так пытались донести до засевших на заводе, что не стоит проводить подобные акции жестокости.
После пережитого сын моряка говорит, что людьми «азовцев»* считать нельзя. Совершенно безумные и жестокие забавы устраивали, играя жизнями горожан. После пережитого стресса даже выжившие во время ада жители сильно сдали. Многие начали умирать. Сердце не выдерживает. Так и у Юрия Гавриленкова случился инфаркт. Хорошо, что смогли спасти.
Страшно это все вспоминать. До сих пор людей перезахоранивают. Но город восстает из пепла. Люди возвращаются. Уже сейчас здесь проживает порядка 300 тысяч человек. Работа идет без перерывов. Пособия и пенсии платит ДНР. Восстанавливает Санкт-Петербург. Но цены, конечно, высокие. В 1,5-2 раза дороже, чем раньше.
Горожане реагируют непредсказуемо. Есть обозленные, есть благодарные, что удалось выжить. Людей можно понять. Страшное пережили. Но город оживает – это радует всех.
*«Азов» — запрещенная в России террористическая организация.