Художественная «Галерея Светланы Сажиной» в Брюсовом переулке – интереснейшее явление на арт-рынке Москвы. Если хотите увидеть эпатажное, скандальное, то вам — не сюда. Здесь дом «добрых идей» и «искусства с хорошим настроением».
Сочетаем ли коммерческий интерес и высокое искусство? Об этом беседуют владелица галереи Светлана Сажина и наш обозреватель Алла Бурцева.
— Светлана, расскажите немного о себе и об истории создания галереи.
— С искусством дружу с детства, но родители очень хотели, чтобы у меня была «серьезная» специальность. Окончила Горный институт, так что по образованию я инженер-строитель подземных сооружений и шахт. Вот так сурово:«инженер-строитель подземной гидроэлектростанции». Но по специальности я совсем не успела поработать – случился развал Советского Союза. Зато, образование очень помогло. Я работала ландшафтным дизайнером больше десяти лет и много путешествовала. И в какие бы я не приезжала страны, конечно, ходила в музеи. Помню, что Национальный музей Британии на меня произвел неизгладимое впечатление. Мне казалось, какое, Боже мой, уважение к произведениям искусства! Они каждый зал выкрасили в те краски, на которых хорошо смотрелось бы именно то или иное произведение. То есть «Подсолнухи» Ван Гога у них были на темно-зеленом фоне…
Идея самой собирать работы художников, абсолютно творческие, качественные, музейного уровня, у меня родилась давно. А уже потом возникла такая мечта-авантюра – открыть свою галерею. И сделать так, что если человек купит в моей галерее работу художника, то никогда уже не пожалеет, чтобы даже через много лет его дети и внуки были бы благодарны за это приобретение.
Получилось, что я свою галерею придумала в 2006 году, а через два года уже открыла ее двери. В самый… кризис, 2008-го. И начала с… позитива!
В постсоветский период «выплыло» на всеобщее обозрение «актуальное искусство». Оно, конечно, и сейчас популярно, заслуженно занимает свое место, но тогда, после распада СССР, как будто вообще затмило все остальные виды искусства. На слуху в основном были «перформансы», «акции», «разоблачения», критика. Мне это оказалось не близко, хотя не имею ничего против «актуального искусства».
А у меня было много знакомых художников, которые, о современной жизни тоже говорили свое слово, но несколько под другим углом. «Мои» художники говорили не о том, что все плохо, не посвящали свои работы критике жизни, а призывали к вечным ценностям, к тому, чтобы человек выбирал свой путь, к Доброте, к Любви…
Это может показаться сентиментальным, но на самом деле — нет! Это значит, что у художника есть стержень, он понимает, для чего он живет и работает.
— То есть вы нашли «идейных союзников». Кто ваши авторы?
— Когда я создавала галерею, художники, которыми занимаюсь сейчас, были не очень востребованы. Многие критики, публицисты, деятели искусств тогда говорили и писали, что живопись, холст, масло, якобы это все уже устарело, и неинтересно. То есть это нужно забыть и задвинуть, нужны новые технологии – перформансы и прочее.
На мой взгляд, произведение искусства — это одновременно и духовная, и материальная ценность. Искусство одновременно и воспитанием занимается, и удовольствие приносит, если человек умеет это ценить. Я сознательно взяла для своей работы сегмент, который некоторые искусствоведы считали уже устаревшим, отошедшим на задний план. Для меня это искусство не устаревшее, оно и сейчас несет в жизнь новые идеи.
Художники, с которыми я дружу, общаюсь и работаю – это люди, близкие мне по взглядам. Вот, например, Алексей Паршков, преподает философию в Краснодарском университете. Когда я к нему ездила в станицу Ново-Корсунскую, он сказал: «Света, ты понимаешь, рай уже на земле, он уже готов, он уже здесь есть. Но мы своими домыслами, умыслами и всем остальным это превращаем во что-то другое». Я с ним согласна.
Сергей Орлов – он преподает в Ижевском университете живопись. И не только живопись, он на самом деле формирует мировоззрение у людей, что мы не только такое короткое время на земле живем, а вообще люди живут очень долго, тысячелетиями. И мы должны соотносить себя с историей тысячелетий, а не с короткой своей жизнью. Сергей говорит, что художник в ответе за то, что он оставляет после себя. Потому что все это остается в памяти Вселенной. И здесь я разделяю его точку зрения. Мне она очень нравится.
— Откроем Алексея Толстого «Хождение по мукам». Там показаны «перформансы» столетней давности, вроде крысы на веревочке. На мой взгляд, некоторое «современное искусство» — это манипуляция общественным мнением. Когда, например, берут трактор, ставят на него стакан с пивом и говорят — смотрите наш перформанс!
— Соглашусь с вами, новые идеи должны быть, как и тысячи лет назад, основаны на мастерстве, на таланте, на ответственности… Когда ничего непонятно, и нужно большое количество пояснительных записок, я считаю, что это «голый король». А люди прекрасно видят и чувствуют настоящее… Если за работой явно лежит мастерство, школа, ответственность человека за то, что он создал, вот тогда мы можем говорить о катарсисе. Я пришла к выводу, что для того, чтобы создать произведение искусства, нужно четыре «обязательных» составляющих: обязательно талант, обязательно мастерство, помимо таланта. Обязательно художник должен знать школу, понимать, на что опирается. То ли он продолжает эти традиции, то ли он вносит что-то абсолютно новое, новаторское, но для себя он это должен понимать и осознавать. Чтобы ему было на чем стоять, от чего отталкиваться. И, наконец, обязательно чтобы у него было свое лицо, свой почерк. Чтобы он делал так, как другие не делают. Наверно, главная ценность в художнике — когда у него есть абсолютно свое лицо. И вот эти составляющие есть у художников, с которыми я работаю. Этому я очень рада. Они все разные, но эти составляющие у них есть.
—А как вы находите «своих» художников?
— «Костяк», наверное, у меня сложился в 2008 году, но постоянно добавляются авторы. Мне пишут много художников. Практически каждый день присылают письма на почту, и я всегда обязательно отсматриваю их работы. И, если это не московский художник, прошу прислать фотографии – еще больше работ. Если художник московский, то приезжаю к нему в мастерскую. На работы надо посмотреть вживую. Хожу на выставки. Все мои художники выставлялись у меня по нескольку раз. Вот сейчас у меня получается 12 авторов, с которыми я работаю, и у каждого автора где-то один раз в полтора года проходит персональная выставка.
— С какими проблемами сейчас сталкивается галеристика?
— Главная проблема – кризисы. С точки зрения продаж мне, например, было очень удобно работать с дизайнерскими бюро, потому что они у меня брали работы, оформляли дома. Понятно, что дизайнеры делали все – и мебель, и отделку, и прочее. И как последний штрих, они развешивали живопись, и получался прекрасный законченный дом!
В кризисы сильно просели дизайнерские бюро. В 2014-15 годах люди еще сами покупали у меня работы, без посредников-дизайнеров, а дальше – тишина. Был такой период, когда людям было не до искусств, им было вообще не до чего. И получилось, что мне в 2016-м году пришлось, как будто, все заново начинать. Но я не боюсь сложностей. Очень счастлива, когда я вижу, что получились «пророческие» выставки, что мои идеи были правильные…
У меня есть такой, вот, пример. Прекрасный художник Володя Рябчиков, чтобы содержать семью, активно писал на продажу небольшие работы, которые называл «семочки». Они неплохо расходились, и Володя мне предлагал: Света, давай, я тебе тоже такие картины буду писать. Я ему — Володя, «такие» не надо, мне нужны твои творческие работы. Мы с ним договорились, и за год, за полтора, он написал для меня целую серию. При этом признавался, что даже отдыхает, когда пишет эти работы, это абсолютный для него выплеск души.
То есть он делал именно то, что хочет сказать миру, донести людям! Эти работы увидели, и с двух сторон света, из США и Китая, к нему пришли одновременно коллекционеры и сказали, что им подходят только вот эти творческие работы. Выкупили у него фактически половину всего, что было. Получилось, что и в Китае, и в Америке творческие работы понравились как раз больше, чем те, которые он писал на продажу и считал до этого коммерчески более выгодными.
— Вы часто определяете «творческую стратегию» для художников?
— Нечасто, но случается. У меня был проект (я еще свои проекты делаю) «Свет ангелов» — когда художники писали, как они видят ангелов. Один из художников, Саша Дедушев, вначале отказывался – мол, не пишу фигуратив… Я его уговорила. И он написал чудесные образы. И вообще с той поры «фигуратив» полюбил…
— А сейчас что в перспективе? Какие проекты, какие выставки?
— Недавно приняла решение сделать выставку православных художников Анастасии Варнавской и Алексея Дворникова. Для меня это новые авторы, понравились их работы.
В галерее провожу встречи с коллегами и друзьями. Есть многие составляющие, среди которых профессионализм, репутация, опыт, умение сотрудничать и понимать друг друга … Ответственность наша очень высока. Ведь художник действительно работает для «памяти Вселенной», то есть для времени и для вечности.
Фото: Олег Злобин