Работникам опеки выгоднее отбирать детей, чем разбираться в их проблемах.
«В настоящее время нет чёткой формулировки самого термина неблагополучности семей. Признаки неблагополучия фиксируются при посещении семьи в акте обследования жилищно-бытовых условий. При этом акт составляется без участия самих родителей», – негодует юрист, член рабочей группы при уполномоченном по правам ребёнка Новосибирской области Андрей Андреев. Сам Андрей Андреев – многодетный отец, а также автор проекта «Семейный юрист», получившего президентский грант. Цель проекта – бесплатная юридическая помощь по защите прав семьи на комиссии по делам несовершеннолетних.
Парадокс, но сегодня те, кто вообще-то должен защищать детей и помогать семьям в трудной жизненной ситуации, напротив, превратились в их главных врагов. В конце 2016 года в Новосибирске прогремела история многодетной семьи, которую буквально терроризировали органы опеки, угрожая забрать детей. Оказалось, что «кошмарить» семью стали из-за того, что у главы семейства возникли разногласия в бизнесе с одним из бывших сотрудников полиции. Старые связи полицейского сделали своё дело. Ситуация развивалась по классическому сценарию: ювенальщики явились в дом, начали составлять акт обследования жилищных условий и угрожать тем, что дети будут перемещены в распределительный центр.
Подобных историй по стране сегодня великое множество. В Санкт-Петербурге второклассника почти месяц содержали в специализированном учреждении только потому, что мальчик, придя домой из школы, не застал родителей дома и гулял на улице. Вечером органы опеки явились к ребёнку домой и забрали его на глазах у родителей. Прошло несколько недель, прежде чем мать наконец-то смогла убедить «ювеналов» в том, что никаких признаков неблагополучия в семье нет.
Другой случай произошёл в Московской области, где органы опеки забрали шестилетнюю девочку прямо из детского сада. Приёмную мать при этом даже не поставили в известность. «Ювеналы» сработали «по наводке» заведующей детсадом, которая сообщила, что девочка ведёт себя слишком пассивно и что у неё на руке синяк. В итоге девочка была разлучена с матерью почти на два месяца. При этом родителям даже не позволяли видеться с ней.
Кстати, по статистике новосибирских общественников, до 30% обращений в органы опеки – это «доносы» сознательных граждан, соседей, учителей и т.п. По словам Андрея Андреева, сама система сегодня выстроена таким образом, что органы опеки фактически заточены на то, чтобы как можно чаще изымать детей из семей. Так что все «доносы» проверяют с особым пристрастием. «Распределительные центры, куда перемещают детей, – это бывшие детдома. А у них подушевое финансирование. Если детей нет, то их разгоняют», – поясняет Андрей Андреев. Кроме того, по его словам, сегодня в России процветает бизнес на приёмных семьях. Нередки случаи, когда приёмные родители специально чуть ли не по всей стране собирают детей, с тем чтобы потом поселиться в регионе, где на детей выплачивается хорошее пособие, а родителям полагаются «богатые» социальные льготы. «В соседней с нами Кемеровской области сейчас есть большой спрос на детей-инвалидов. Потому что за них полагаются хорошие выплаты. Между тем нам уже известны случаи, когда приёмные дети умирали и эти факты скрывались», – говорит Андрей Андреев.
Ольга Нянькина, адвокат, управляющий партнёр адвокатского бюро Москвы «Нянькин и партнёры»
– Иногда возникает ощущение, что работникам опеки легче «принять меры» и изъять ребёнка из семьи, чем разбираться в ситуации и помогать семье восстановить нормальную атмосферу. Сложившаяся система отношений: орган опеки – образовательное учреждение – семья (родители и дети) настроена только на то, чтобы не допустить тяжких последствий для детей. Поэтому, как только возникают подозрения в неблагополучии семьи, вместо того чтобы заняться мониторингом семейных отношений, сначала изымают детей из семьи, а уже затем проводят проверку, результаты которой нередко выглядят необъективными.
Кира Мурлова