Почему жильцы разрушенного дома в Магнитогорске хотят вернуться в свои квартиры.
Юлия Терешина
Живет в подъезде № 10
У меня в седьмом подъезде погибла сестра Марина. Мы готовились к Новому году, покупали подарки. У нас традиция: мы всегда Новый год отмечаем дома. Сестра должна была последнюю смену сдавать в магазине «Вина Кубани». 30 числа, она позвонила и сказала, чтобы я забрала подарки, которые стоят на комоде. Я не зашла, решила зайти 31-го.
Она была моим последним родным человеком, у нас давно нет родителей. Она на девять с половиной лет меня старше, была мне и подругой, и мамой. Жили одной семьей, только в разных квартирах. Ключи до сих пор висят на гвоздике. Тяжело это. А теперь еще и с квартирой непонятно, что будет. Был дом. Была семья, теперь все разрушено. Вот такая жизнь после.
У меня двое детей. Старшему 29 лет, младшей десять. У сына своя семья, но они тоже с нами живут. Внуку три года. Я домохозяйка, занимаюсь детьми. Переезжать я не готова потому что это мой дом, я его очень люблю. Мы искали жилье здесь. Я когда зашла в квартиру, когда покупали, я почувствовала, что это моя квартира. И для сестры потом время искали в этом доме, хотели, чтобы она была близко ко мне.
Роман Поздняков
Создатель группы «Мы не хотим переезжать» «Вконтакте», член инициативной группы против переезда, живет в подъезде № 3
Я проживаю в доме с 1979 года, со дня своего рождения. Квартиру получил отец, когда дом был построен. Сейчас в квартире проживаю с мамой. Я пенсионер МВД, инвалид, не работаю, сижу дома, читаю книги.
Часть жильцов хочет покинуть дом, часть хотят остаться. Кто-то боится, на самом деле, боится. Кто-то не боится. Жители поделились, примерно, 55 на 45 процентов, кто хочет остаться и кто хочет съехать, соответственно.
С властями отношения неоднозначные. У меня, например, все в порядке, мы находимся на одной стороне. Я хочу дом сохранить, и они не хотят головомойки с обустройством новых 600 квартир со всеми сопутствующими расходами. Я вообще на действия местных властей в данный момент смотрю одобрительно. То, что я хочу, — делается. Но люди уже на нервах. Постоянные подозрения в коррупции, темных схемах, обвинения в издевательствах. Людей можно понять, и я осознаю, что дело наше настолько резонансно, что здесь просто невозможно ни отмыть, ни распилить. Однако любая инициатива встречается в штыки, даже благоразумная.
Екатерина Блинкова
Живет в подъезде № 3
Первое время было достаточно тяжело, потому что погибли люди, с которыми мы ходили по одной дороге. Детям тоже было непросто. Как таковых мотивов переезжать нет: если дом пригоден для жилья, зачем переезжать? Свои мотивы скорее должны объяснять те, кто хочет переехать. Для меня заявления, что дом — братская могила, это глупость. Я 35 лет живу в этом доме, здесь мои дети и жили мои родители. Очень сложно на что-то поменять квартиру.
Мы живем вчетвером с мужем и двумя дочерьми. После трагедии мы не покидали квартиру. У нас трещина в квартире, специалисты приходили, установили маячки. Мы были дома в момент трагедии. Сразу после взрыва проснулись, ведь колыхнуло прилично. Все кричали, что взорвалась машина. В 6:10 я вышла на улицу, масштаб оценила только на месте.
Сергей Шумаков