Демонтаж с политическим уклоном

Почему Украина снесет многие памятники времен СССР.

Как сообщает сегодня «Российская газета», департамент градостроительства и архитектуры Киева, основываясь на рекомендациях Украинского института национальной памяти (УИНП), намерен демонтировать 79 мемориальных досок по всему городу во исполнение закона «о декоммунизации».

Текст публикации:

На стенах останется пустое место вместо упоминаний о Розе Люксембург, Надежде Крупской, Николае Щорсе, Григории Котовском, маршалах Жукове, Гречко, Рыбалко и многих других исторических фигурах, которые, по умолчанию и без учета мнения населения признаны в нынешней Украине лишними.

По-своему замечательны формулировки, объясняющие демонтаж: «главная заслуга перед историей — жена вождя народов», «участник боев с армией УНР», «личный враг полковника армии УНР Петра Болбочана» (расстрелянного по приказу командующего этой армией Семена Петлюры. — Прим. «РГ»), «участник январского восстания 1918 года», и наконец, попросту «военный преступник». Последнее определение, например, относится к маршалу Жукову, который, если верить новоявленным украинским историкам, командуя 1-м Украинским фронтом во время форсирования Днепра, намеренно уничтожил минимум 600 тысяч бойцов, сплошь этнических украинцев.

Эта многослойная ложь (Жуков возглавил фронт, называвшийся до того Воронежским, после освобождения украинской столицы и командовал им всего два месяца) годами вдалбливалась с телеэкранов украинскими журналистами и историками-самоучками.

За всеми этими манипуляциями с фактами и спекуляциями на человеческих эмоциях, как объяснялось, стояло желание восстановить некую «историческую правду» и излечить граждан Украины от «комплекса неполноценности», которым они, по мнению адептов альтернативного государственного строительства, должны были обязательно страдать после развала СССР. Как следствие, на свет божий были извлечены петлюровские сотники и бандеровские командиры ничем, кроме еврейских погромов, расстрела рабочих завода «Арсенал», убийства мирного населения на Волыни и собственной бесславной смерти, не примечательные. Это они проиграли харьковчанину Рыбалко, одесситу Котовскому, черниговцу Щорсу, мелитопольцу Судоплатову и многим другим уроженцам Российской империи и советской Украины, порою не воспринимавшим этих, третьестепенных персонажей, зачастую с придуманной биографией, в качестве достойных противников.

Надо признать, украинцам трагически не повезло с нынешними политиками, историками и журналистами. Следуя за ними, они последними на континенте захотели в единую Европу, когда иные старожилы стали задумываться о выходе из Евросоюза и преисполнились евроскепсиса. Они занялись «декоммунизацией» спустя годы после того, как она повсеместно вышла из моды, и даже в Сиэтле появился памятник Ленину. Зато занялись ею с энтузиазмом и увлеченностью неофитов, и настолько рьяно и радикально, что погрязли в гражданской войне. У них нет шансов выиграть в этой войне, поскольку противостоящие им равняются на тех, кто дважды в прошлом веке победил их новых, вытащенных из сырых схронов и пыльных архивов героев. И, значит, комплекс украинской национальной неполноценности грозит перейти в хроническую фазу, стать потешной болезнью, вызывающей, например, у тысячелетнего, но по-прежнему коммунистического Китая, желание поскорее взыскать с Киева долги.

Впрочем, не только Китай Дэн Сяопина понимает, что ревизия прошлого с организационными выводами — это мина под будущее и что история — непрерывна, непересматриваема и не имеет обратного хода. Поэтому в столице британской монархии стоит памятник Кромвелю — убийце короля, организатору геноцида ирландцев и видному коррупционеру. В Париже соседствуют памятники Робеспьеру, жертвам Великой французской революции и Наполеону, и даже в Мексике и Перу есть конные статуи Кортеса и Писарро, изрядно провинившихся перед коренным населением. Попасть в учебники мировой истории в принципе сложно, никого не убив, и потому счастливы нации, у которых поэтов, художников и писателей больше, чем героев войн.

Между тем

На заре 90-х в России активно меняли топонимы. Мы уже почти забыли название метро «Площадь Ногина», нам кажется, что оно всегда было «Китай-Городом». За первые три года в начале 90-х было переименовано 12 станций. Но с середины 90-х до сегодняшнего дня — всего пять. В Москве было также переименовано более 150 улиц. Но переименование не всегда воспринималось как акт справедливости. Многие москвичи и россияне переживали, что в результате восстановления на карте столицы «Малой…» и «Большой Дмитровки» незаслуженно обиженными оказались Чехов и Пушкин, чьи имена носили прежде эти улицы.

Вопрос о переименованиях стоит до сих пор. Во многих областных городах улицы носят двойное название — дореволюционное и советское. Причина проста: опросы показывают, что советские имена остаются по-прежнему популярными. И тут не только любовь к историческим фигурам, но и протест против смены одних лишь вывесок. Такая перемена сама по себе жизнь не улучшает. И что от того, что улица в районном городке снова называется Большая купеческая, когда главная проблема для города — малая зарплата.

Сегодня продолжаются споры вокруг переименования метро «Войковская». Революционная биография Войкова скорее пугает публику, но запущенное московскими властями интернет-голосование (проголосовало 20 процентов жителей столицы) показало, что больше половины выступают за сохранение названия.

Павел Дульман (Российская газета)