Четверг, 8 декабря, 2022 | USD: 62,94 EUR: 65,90

Скандал в «Матросской Тишине»

Спрятали мертвого заключенного.

В СИЗО «Матросская Тишина», судя по всему, перестали оповещать близких арестантов об их смерти. Большая загруженность медиков и сотрудников отдела спецучета это объясняет, но точно не оправдывает. Супруга заключенного, скончавшегося от COVID-19 в конце сентября, узнала об этом спустя две недели, да и то случайно. Женщина до сих пор (прошел почти месяц) не может получить его тело, чтобы захоронить.

«Если он заключенный, то с ним можно не по-человечески?» – вопрошает она и справедливо замечает, что никто не заслуживает такого отношения.

39-летнего Николай Рогачева арестовали в апреле 2022 года по обвинению в мошенничестве (по версии следствия, он с другом обманул родных человека, сообщив им, что он попал в тяжелую ситуацию и взяв за решение проблемы деньги). Николай к тому времени жил в Москве со своей гражданской супругой и ее детьми уже больше пяти лет, работал курьером в магазине. После ареста поместили его в «Матросскую Тишину».

– В сентябре он писал, что вся камера замерзает, – говорит супруга Юлия Забелина. – У них окна на лето сняли, а тут холода. Одно окно они прикрывали одеялом, чтоб сильно не дуло. Но в итоге все равно многие заболели.

Николаю стало плохо 16 сентября – температура поднялась и не спадала несколько дней. У него было еще серьезное хроническое заболевание, он на воле принимал терапию, постоянно сдавал анализы и чувствовал себя замечательно. А в СИЗО он с медиками ругался по поводу терапии: то не те таблетки, то не в том объеме в котором надо (то есть половину дали, половину нет).

В общем, на фоне его основного заболевания состояние ухудшалось. Врач сделала снимок только 23-го числа, когда муж на этом настоял, так как у него стала жутко болеть спина. После этого его срочно госпитализировали в больницу при «Матросской Тишине» (она расположена на базе СИЗО). Связи с ним никакой не было.

Получить хоть какую-то информацию о ходе лечения, о состоянии близкого человека Юле не удавалось. Волноваться она стала, когда письма и посылки приходили обратно с ответом: «Адресат убыл». 3 октября должен был состояться суд. На заседание Николая не привезли, при этом судье не объяснили причину. В итоге суд перенесли.

12 октября адвокат Рогачева Эльвира попала в СИЗО, где ей сообщила, что Николай скончался еще 30 сентября в городской больнице № 2, куда был доставлен накануне с диагнозом «коронавирусная инфекция, вызванная COVID, двухсторонняя пневмония».

– И получается, что ни нам, ни суду не сообщил никто, что человек скончался, – восклицает Юля. – Как такое могло быть? В деле везде был указан мой телефон и все данные, мой адрес как адрес его проживания. Никто не попытался даже связаться со мной.

– Какие претензии ко мне, если дело было передано в суд? – отвечает на мой запрос как члена СПЧ следователь ОМВД «Соколиная Гора» Александр Кличак.

Формально он прав. Заключенный числился уже не за следствием, а за судом. Так считает юрист, в прошлом следователь по особо важным делам СКР Андрей Гривцов:

– Оповещать в таких случаях должно СИЗО. Если у них нет данных, то связываются со следователем, а тот уже делится информацией о родственниках, которая есть в деле. СИЗО почему-то забыло оповестить в этом случае  даже суд (в итоге Фемида сделал запрос, получила ответ только 10 октября. – Прим. авт.).

Но дальше – больше. Тело оказалось в морге в Коммунарке, откуда его близким не выдают, ссылаясь на отсутствие документов. Оказалось, что паспорт был у следователя.

– Пусть приезжают и забирают, – отмахнулся он в ответ на мой звонок.

– Мне кажется, то, что произошло, это просто результат типичного бардака, – комментирует Гривцов. – Рассуждают примерно так: «Ну, умер и умер заключенный». С учетом большой загруженности всех сторон (у следователя и судьи одновременно может быть 70 дел, в СИЗО огромный перелимит почти в 50 процентов), до судьбы конкретного арестанта никому нет дела.

Состояние прав в стране можно легко понять по отношению системы к одному человеку. Когда ни его жизнь, ни смерть ничего не стоят – это плохой сигнал. Но, может быть, эта история поможет наконец с давней инициативой правозащитников: чтобы медики ФСИН сами связывались с близкими и сообщали им о лечении и результатах, о состоянии человека. В конце концов не знать – жив ли твой муж, сын, брат и т. д. – это ведь тоже форма пытки.

Фото: pixabay.com

Ева Меркачева

“Московский комсомолец”

<
Россия создает теневой танкерный флот для обхода нефтяных санкций

Россия создает теневой танкерный флот для обхода нефтяных санкций

Москва скупает суда по всему миру для увеличения экспорта энергоресурсов

>
Брат рассказал, как ночью из квартиры умершего Бориса Моисеева вывозили имущество

Брат рассказал, как ночью из квартиры умершего Бориса Моисеева вывозили имущество

Маркс Толкач готов включиться в борьбу за наследство покойной звезды

Вас может заинтересовать:
Total
0
Share
Rambler's Top100 Mail.ru