Эксперты в области международных отношений на протяжении последних лет отмечают склонность к эмансипации игроков среднего калибра.
В условиях абсолютного превосходства крупных государств, страны, находящиеся традиционно на вторых ролях, всё чаще прибегают к агрессивной и напористой политике.
Специалисты в сфере международных отношений не первый год фиксируют стремление развивающихся стран к автономизации. Государства, которые традиционно находились на вторых ролях при передовых соратниках, становятся более напористыми и независимыми, принимают собственные решения, не оглядываясь на «старшего брата», в зависимости от собственных интересов и выгоды. Есть, правда, поправка – в большей степени это относится к игрокам, опирающимся на великодержавную традицию в прошлом. Самым ярким примером является Турция.
В период «холодной войны» она стала одним из самых верных и лояльных союзников НАТО, принимая на себя роль опорного плацдарма на южной границе противостояния СССР. Эту без сомнения важную в рамках Альянса функцию Турция выполняла довольно долго – привыкнуть можно и укорениться в традиционной роли. Когда идеологическое противостояние было завершено, турецкие власти оказались в сложном положении и смятении. Распад СССР открыл перед Анкарой новые перспективы и зоны влияния в странах, которые были более близки языком и культурой. Но чтобы распространять турецкое влияние и усиливать свои позиции, необходимо было располагать мощной поддержкой и ресурсами, которых у Анкары не было. Конечно, Турция добилась значительных успехов за прошедшие годы, но до планки государства, которое может диктовать свои условия, так и не дотянула.
По словам экспертов, вся политическая система конца ХХ – начала XXI базировалась на представлении Запада в качестве гегемона, которому нужно «служить», чтобы получить свою часть богатств, успехов и счастья. Поэтому попытки встроиться в эту систему ценностей были логичными.
И для этого у Турции были необходимые возможности. Тесное давнее сотрудничество в рамках Альянса, статус кандидата в члены ЕС задали развитию страны определенный вектор. В 2000-х с приходом к власти исламской Партии справедливости и развития, лидером которой был РеджепТайипЭрдоган, произошел мощный рывок на пути к европеизации. Властями были предприняты необходимые шаги для того, чтобы привести местное законодательство в соответствие с требованиями Евросоюза. Была проделанаколоссальная работа, начались переговоры о вступлении. В какой-то момент дело застопорилось и правительство Турции поняло, что Европа не готова к приему в свои ряды турецкого партнера, ориентированного на ислам.
Осознание того, что новым членом ЕС может стать мусульманская амбициозная, до невозможности энергичная и сильная страна, устрашает европейцев. Эрдоган не скрывал, что Турция не станет мириться с положением второстепенной фигуры, что в дальнейших планах повышение статуса и расширение сферы влияния. Именно это и стало причиной, затормозившей процесс дальнейшей европеизации.
Разочарование в этом направлении предопределило дальнейший вектор, противоположный ранее поставленным целям: превращение Турции в великое государство, которое претендует на восстановление своего влияния по всей территории, охватывающей бывшую Османскую империю. Активные действия стали предпринимать власти в направлении стран Ближнего Востока, Северной Африки, Кавказа и др. Эксперты заявляют, что аппетиты турков не соответствуют реальному потенциалу. Но РеджепЭрдоган продолжает уверенно вести государство к цели, пытаясь ворваться в высшую лигу. Сейчас, когда ее состав нестабилен, действия турецкого лидера станут еще более напористыми, полагают эксперты.
С Россией, несмотря на несовпадение ключевых интересов и сложные отношения, турецкие власти предпочитают вести переговоры, не переходя к открытой конфронтации. Разведение интересов помогает избежать обострения, которое все же ощущается. От того, как будут развиваться российско-турецкие отношения, зависит будущее евразийской политической картины, считают специалисты в области международных отношений.