В российскую армию берут людей с больной психикой. Бойня в Забайкалье может повториться.
Главной темой недели стала история 20-летнего рядового Рамиля Шамсутдинова, расстрелявшего восьмерых сослуживцев в воинской части в Забайкалье. В Минобороны причиной трагедии назвали нервный срыв, возникший у солдата из-за личных проблем. По мнению правозащитников, Шамсутдинова просто могли довести: его силой заставляли драить полы и всячески «воспитывали», в том числе, окунали головой в унитаз. Однако, как удалось выяснить «Ленте.ру», Рамиль вообще не должен был служить в армии из-за проблем с психикой, на которые в военкомате просто закрыли глаза. Причем его история — далеко не единственная в своем роде…
Заметая следы
Уроженец маленького села в Тюменской области, Рамиль Шамсутдинов успел прослужить в армии всего четыре месяца. Комиссия военкомата присвоила ему категорию А-2 — годен, но с небольшими ограничениями. Казанский правозащитник Юрий Кулагин, встречавшийся с Рамилем за несколько месяцев до призыва, утверждает, что тот вообще не должен был проходить службу по состоянию здоровья. Причина в том, что призывник имел проблемы с психикой, которые военкомат почему-то не принял во внимание.
— Рамиль обращался ко мне за бесплатной консультацией, — рассказывает Кулагин в беседе с «Лентой.ру». — Он принес свои амбулаторные карты, попросил изучить их и найти основания для освобождения от армии. Я их нашел и посоветовал ему пройти дополнительное обследование, чтобы поставить точный диагноз, при котором военкомат освободил бы его от службы. А он, видимо, постеснялся, решил, что проще отслужить, чем становиться на учет.
Рамиль запомнился Кулагину как самый обычный парень, по-деревенски простой, но воспитанный и вежливый. Про себя Шамсутдинов рассказывал мало — разве что о том, как мечтал переехать в Казань: увидел город по телевизору, когда смотрел Чемпионат мира по футболу, и решил перебраться туда и поступить в университет. Но в итоге Рамиля призвали в армию. Военкомат не стал разбираться в карточках призывника и проверять его по части психиатрии. По словам Кулагина, уже после того, как произошла трагедия, из материалов дела Шамсутдинова пропали несколько листов — не исключено, что это были листы его обследований.
В зоне риска
По словам правозащитника, истории, как с Рамилем, случаются повсеместно. Молодых людей, имеющих проблемы с психикой, признают годными к службе, и единственный выход избежать ее — обжаловать решение призывной комиссии в суде. По мнению Кулагина, Шамсутдинов также мог бы предъявлять жалобы, но не стал. Как отмечает собеседник «Ленты.ру», отстаивать свои права, вообще говоря, готовы далеко не все призывники. И на этом фоне оказывается особенно уязвима та категория, к которой относится Рамиль Шамсутдинов: люди, имеющие проблемы с психикой, но не состоящие на учете у специалистов.
— У меня был случай с таким призывником, — рассказывает Кулагин. — В психиатрии есть понятие «отягощенная наследственность». К примеру, кто-то из родителей покончил с собой. Или родственники участвовали в боевых действиях. Конкретно у этого призывника бабушка была блокадницей Ленинграда. И когда в военкомате увидели этот факт, то призывника сразу направили на психиатрическое стационарное обследование.
По словам правозащитника, сам призывник ко всему прочему рассказывал, что пишет то ли картины, то ли музыку и слышит голоса. На беседе с психиатром призывник стал подозревать, что сейчас его «упекут» — и дальше будут проблемы. Он позвонил маме и объяснил ситуацию. Та позвонила Кулагину и сказала, что «они решили отслужить». О дальнейшей судьбе молодого человека правозащитнику неизвестно.
— Если бы психоневрологические диспансеры ставили таких проблемных призывников на дальнейший учет, возможно, мы бы не сталкивались со случаями, когда больные люди идут в армию, потому что не хотят «светиться» по болезни, — заключает собеседник «Ленты.ру».
Служить любой ценой
Подобная ситуация наблюдается и в других регионах страны. С нарушениями во время медицинских обследований связано 95 процентов жалоб южноуральских призывников, рассказал «Ленте.ру» руководитель челябинской «Школы призывника» Алексей Табалов. По его мнению, это во многом связано с поточной работой самих военкоматов, которые «просто не справляются с огромным количеством призывников».
— У нас в Челябинской области есть план по каждому призыву — 3,5-4 тысячи человек, — рассказывает Табалов. — Для того чтобы их найти, обследовать и признать годными к службе, нужно прогнать под систему военных комиссариатов в четыре раза больше людей. И сделать это нужно за три месяца. За 15-20 тысяч рублей — такова у нас средняя зарплата сотрудников военкоматов со всеми надбавками. А врачи получают еще меньше.
Как отмечает Табалов, возникает ситуация, когда недофинансирование и невнимание государства к задачам, выполняемым медработниками, приводит к тому, что они делают свою работу спустя рукава. А призывников такие медики проверяют, не особо спрашивая, есть ли у них жалобы на состояние здоровья, а потом признают молодых людей годными к службе, несмотря на наличие у многих из них серьезных заболеваний.
— Другая категория — ребята, которые сами уговаривают врачей признать их годными к службе, несмотря на какие-то заболевания, — объясняет собеседник «Ленты.ру». — Недавно один из таких призывников покончил с собой в части в Пермском крае, парень из Магнитогорска. В ходе следствия выяснилось, что он вообще не должен был служить из-за психического отклонения. Врач, которая принимала решение об определении категории годности, знала об этом и по просьбе призывника завысила ее. Ее потом просто оштрафовали — и все.
Между тем по правилам военкомат еще до освидетельствования призывника должен запросить в психиатрическом диспансере сведения о том, не состоит ли он на учете. Но на практике происходит это далеко не всегда, а сами призывники порой не обращаются к врачам даже при наличии заболеваний.
Карательная психиатрия
По словам Алексея Табалова, к психическому обследованию в военкоматах бывает очень специфическое отношение. Вместо того чтобы освобождать от несения службы людей с неуравновешенной психикой, врачи начинают угрожать обследованием тем, кто не имеет проблем по этой части, но спорит с комиссией из-за других заболеваний.
— Получается, больше внимания уделяется не тем, кому обследование действительно нужно, а тому, кто, по мнению сотрудников военкомата, начинает качать права, — говорит собеседник «Ленты.ру». — Я сам присутствовал на заседании комиссии и слышал, как призывник заявлял о несогласии с заключением врача, а психиатр начинал давить на него, угрожая, что отправит в психушку, потому что «врачи лучше знают, здоров он или нет». Такой подход оборачивается тем, что люди с неустойчивой психикой оказываются в армии, и на фоне неуставных отношений и тягот военной службы случаются такие трагедии, как в Забайкалье.
Фото телеграм канал Daily Storm
По словам зампредседателя «Комитета солдатских матерей России» Андрея Курочкина, психическое состояние призывников проверяется тестированием. Если появляются основания отправить призывника на обследование к психиатрам, его направят и дадут проходить специальный тест до тех пор, пока не получится нужный проверяющим результат. Как ни странно, военкоматам порой бывает выгодно комиссовать призывников по психиатрии.
— По нашим данным, очень многие призывники получают направление на психическое обследование даже при наличии других серьезных заболеваний, — объясняет Курочкин. — Военкоматы большим потоком направляют ребят в психбольницу на обследование и пытаются заставить их лечь в стационар. Потому что психи не портят им статистику.
«Никто не несет ответственности за ошибки»
— Проблема в том, что в нашей армии никто не несет ответственности за ошибки, — говорит собеседник «Ленты.ру». — В армию отправляет коллективный орган — призывная комиссия. У них даже признаков юридического лица нет. То есть они не понесут никакой ответственности и не выплатят никаких компенсаций за ошибки. В конце призыва комиссии расформировываются — и ее члены больше ни за что не отвечают.
По данным «Комитета солдатских матерей России», в вооруженных силах страны ежегодно гибнет более двух тысяч человек, по семь человек в день. И это не считая травм. Причем медицинская статистика в армии постоянно искажается из-за коренной проблемы: если бойцу стало плохо, его отправляют в военный госпиталь.
Но там бойца принимает и ставит ему диагноз человек, который одновременно является и врачом, и членом военной медкомиссии. Поэтому военные медики, как отмечает Курочкин, могут писать в диагнозах что угодно и безо всяких последствий. Если солдат жалуется на проблемы со здоровьем, ему говорят, что он здоров. Остается выход — обратиться в прокуратуру, но своих врачей там нет. А потому сотрудники надзорного органа пойдут за консультацией к тем же военным врачам — возникает замкнутый круг.
— В армии гибнут по разным причинам: здесь и травматизм, и развитие заболеваний, и самоубийства — что угодно, — заключает Андрей Курочкин. — Статистика ужасно искажена. Потому в первую очередь сами призывники должны думать о своем здоровье, их родители должны думать о здоровье детей. И весь этот псевдопатриотизм «не мужик, если не отслужил» — это все глупости. Если есть заболевание — в армию ни в коем случае идти нельРамиль Шамсутдиновзя.
По поводу ситуации вокруг Рамиля Шамсутдинова и аналогичных случаев «Лента.ру» обратилась за официальным комментарием в Минобороны. Однако оперативный ответ на момент публикации от ведомства не поступил.
Мария Фролова