«Хулиганства не было, вину признаю».
На процессе по обвинению футболистов в хулиганстве начался допрос обвиняемых. Первым показания дал Павел Мамаев.
— Расскажите пожалуйста о себе, о своей личности. Как росли, как тренировались, семья, дети, — начал допрос адвокат Бушманов.
— С восьми лет начал заниматься футболом в спортивном интернате, там пробыл четыре года. Учился в школе, в спецклассе. Вся моя юность связаны со спортом и футболом. Сейчас все свободное время стараюсь проводить дома с семьей. У меня на иждивении моя семья и родители. О благотворительный деятельности я не считаю нужным публично высказываться.
— Профессиональный спорт — ваш единственный источник дохода?
— Да.
— У вас был плотный график в 2018 году?
— Да, перед теми событиями мне дали три выходных за полтора месяца. Тяжело было и физически, и психологически. В выходные я созвонился с Александром Кокориным, решили встретиться и поехать в Санкт-Петербург. Поехали на «Сапсане». Поездка прошла спокойно.
— Расскажите о своих взаимоотношениях с Александром Кокориным.
— Мы почти как родственники. Мы постоянно общаемся, ездим отдыхать семьями.
— Кирилла Кокорина как давно знаете?
— Лет с 11. Он для меня как младший брат, всегда маленький.
— Вы в тот день лично спиртное употребляли?
— Да. Сначала виски, потом пиво.
— На ваше самочувствие это как-то влияло?
— Нет, я просто был уставший.
— Поздниковене давно знаете?
— С 2018 года. Мы общаемся.
Далее адвокат задал вопросы по эпизоду с избиением Соловчука. По словам Мамаева, всё началось с того, что его подруга по ошибке села в белый Мерседес погреться. Водитель был негостеприимен. Сказал, что это не ее машина:
— Она сказала, что он, наверное, водитель Саши или ребят. А она ответил: «Я таких петухов не вожу». Я воспринял это как оскорбление.
— Это оскорбление унижает мужское достоинство? — поинтересовался адвокат.
— Ну конечно. Дело даже не в том, что с нами была девушка. Просто это оскорбительно, беспричинно. Это неправильно.
— Если бы Поздняковене не сказала вам о словах Соловчука, конфликт бы состоялся?
— Нет, конечно. У нас вообще не было никакого умысла. Мы подошли к машине, чтобы выяснить, что произошло. Мы не обговаривали ничего с Кокориным, даже шли отдельно.
— Как повел себя Соловчук?
— Я подошёл к нему и спросил, почему он нас так назвал. Потом отошёл, слышал диалог Саши и Соловчука. Саша спрашивал, зачем Соловчук так сказал. Тот ответил, что это его мнение и личная позиция. Соловчук вел себя не совсем правильно в той ситуации.
— Он не отрицал, что эти слова были произнесены им?
— Нет.
— Не сложилось ли у вас впечатление, что Соловчук сам провоцирует ситуацию?
— Да.
— Вы не планировали бить Соловчука?
— Да нет, конечно. Мы все были уставшими, хотели есть.
— Если бы Соловчук извинился, конфликт перерос бы в физическое взаимодействие?
— У меня не было к нему претензий. С ним разговаривать начал Саша. Но предположу, что нет.
— Вы обхватили подбородок Соловчука. Что вас побудило к этим действиям?
— То, что он говорил, не соответствовало ситуации.
Факт нанесения ударов Соловчуку футболист не отрицает. Били по лицу, по телу.
— Конечно я беру на себя ответственность. Я не буду себя оправдывать. Я в той ситуации вел себя неправильно, я готов возместить ущерб. Со своей стороны я хочу все сделать, чтобы человек поскорее забыл эту ситуацию. И он, и его близкие. Можно было из этой ситуации совсем по-другому выйти.
— Хулиганские побуждения, которые вменяет спортсменам следствие, Павел Мамаев отрицает. По его словам, он действовал, не согласуя свои поступки с другими членами компании.
— Нам вменяют группу лиц. Нас было 10 человек. Если это группа лиц, то здесь должны сидеть 10 человек. Никто не собирался никого избивать, предъявлять никаких претензий.
— Вы своими единоличными действиями нанесли Соловчуку лёгкий вред здоровью?
— Да. Безусловно, я это признаю. Что самое для меня огорчительное — у человека есть жена, дети. А они вынуждены таскаться по судам. Мне хочется сделать так, чтобы они об этой ситуации забыли.
Далее защита перешла к эпизоду в кафе «Кофемания» и избиению Дениса Пака.
-Первое: сговора нет. Второе: никакого предмета, используемого в качестве оружия, нет. С применением оружия — я не имею к этому отношения. Мы приехали в «Кофеманию», заказали покушать. Я общался с этой девушкой, которую сейчас допрашивали (Алена Шинкарева — прим. авт.). Она присела рядом со мной, стала что-то неприятное говорить. Я раз ей сказал, чтобы она замолчала, два, три. Наконец бросил ее куртку и телефон. Сказал Кириллу, чтобы он забрал ее от меня.
— Вы клали ноги на стол? Имитировали нанесение телесных повреждений?
— Нет.
— Вы видели, когда пришел Пак? Обращали ли вы внимание на этого человека?
— Нет. Я увидел его после всех этих событий, когда подошёл к нему. Никаких оскорблений я не слышал. Я полусонный лежал на скамейке. Не то что не видел, я даже не слышал ничего. Только когда услышал шум, поднял глаза. Ни спора, ни оскорблений я не видел. Только когда я услышал шум, встал, и передо мной тут же оказался официант. Я ему сказал: «Да подожди, дай я выясню, что произошло».
— Вы к Паку подходили, общались?
— Да. Я спросил, что случилось. Он был эмоционален, реагировал на каждое движение.
Мамаев не отрицает, что нанес Паку удар, в результате которого у того появилась ссадина на губе. Но никакого предварительного сговора и умысла не было.
— По большому счету, это обычная мужская ситуация в которой может оказаться любой мужчина. Можно, конечно, озлобиться. Но время лечит…
— До какого возраста вы планировали продолжать спортивную карьеру?
— Не знаю. Я в тюрьму не планировал сесть.
— В СИЗО есть возможность поддерживать физическую форму на том уровне, который вам необходим?
— По максимуму стараемся. Конечно, многого не хватает. Но стараемся использовать то, что нам предоставляют. Я просто не хочу, так же как и про благотворительность, своими достижениями хвалиться. Много что сделано во благо, но этого процесса это не касается.
— Вы самостоятельно пришли в полицию?
— Мы с 9 числа звонили в ОМВД, в ГСУ. По телевизору говорили, что мы в федеральном розыске. Но нам в ГСУ сказали, что дела ещё нет — как мы можем быть в розыске… Мы сами приехали в полицию. Какой смысл нам скрываться?
После этого судья объявила перерыв.
«Московский комсомолец», 25.04.19, «Мамаев объяснил, почему бил людей: «Слово «петух» для мужчины оскорбительно»»
В Пресненском суде на процессе по делу о хулиганстве футболистов продолжился допрос одного из обвиняемых, Павла Мамаева. Вопросы начала задавать гособвинитель. Павел рассказал о том, как забирал свою подругу Поздняковене из машины Соловчука. Девушка ругалась и негодовала. На вопрос гособвинителя футболист ответил, что у него не было оснований думать, что подруга что-то неправильно поняла или соврала.
— На какой машине ездит водитель Александра Кокорина? — спросила Светлана Тарасова, пытаясь, видимо, доказать, что перепутать машины Кокорина и Соловчука, как это сделала Поздняковене, было невозможно.
— Не знаю, у него много машин.
— Мы все смотрели видео. В чем выражалась агрессия Соловчука до того момента как вы взяли его за подбородок?
— Физически ни в чем. Только словесно.
-Если вас лично кто-то будет тактильно трогать, какая у вас будет реакция?
— Зависит от того, в какой я ситуации. Если один на один, были бы одни действия. Если в кругу других людей- другие.
— Тогда объясните свои действия в отношении Гайсина, когда он взял вас за кофту? (речь идет о конфликте в «Кофемании» — прим. Авт.)
— Я почувствовал угрозу в свой адрес.
— Вы понимали, что, дотронувшись до человека, вы можете вызвать какую-то реакцию?
— Она и последовала.
— Давайте вернёмся к моменту, когда Соловчук нанес вам удар в челюсть. Какое это было действие? Снизу вверх, сверху вниз?
— Я не знаю. Я же не следил за его рукой.
— Соловчук на тот момент весил 108 килограммов. Вы говорили, что он вас очень сильно ударил. Вы утверждаете, что он с весом 108 кг нанес вам сильный удар в челюсть, от которого у вас только отклонилась голова при том, что вы были в состоянии алкогольного опьянения? — недоумевает гособвинитель.
— Он ударил без размаха. Если бы с размахом, я бы не встал, — парирует Мамаев.
— Слово «петух» конкретно для вас каким образом оскорбительно? Это слово можно квалифицировать по-разному для разных каст людей.
— Для нормального мужчины это оскорбительно.
— А в мужском ли понятии избивать человека, который лежит?
— Я уже говорил. То, что произошло, неправильно. И я со своей стороны хочу, чтобы человек всё это забыл.
— Но я вижу, что пока у вас полное непризнание вины, — пригвоздила жёстким выводом подсудимого гособвинитель. — Соловчук нанес вам телесные повреждения, когда ударил вас в челюсть?
— Нет, повреждений не было. Были болевые ощущения.
— Как долго они сохранялись? В кафе ещё были?
— Да, в кафе сохранялись.
— А это вам кушать не мешало? — заботливо спросила гособвинитель.
— Нет, — еле слышно произнес футболист
— Вы когда-нибудь дрались?
— Дрался, конечно.
— Вы понимали, что когда с человеком происходит какой-то физический контакт, потом будет драка?
— Понимал, конечно, — признает подсудимый.
— Ох, Господи…- выдыхает прокурор. — А что вам мешало до того момента, как узнали, что возбуждено уголовное дело, найти Соловчука и извиниться?
— Мы пытались найти Пака…
— Я вас спрашиваю про Соловчука!
— Я осознал масштаб, мы стали обзванивать больницы. Никаких сведений об этом не сохранилось.
По словам Мамаева, по возвращении из «Кофемании» он лег спать. А когда проснулся, узнал, что история с избиением Пака взорвала Интернет.
На этом допрос футболиста закончился. Следующим показания стал давать другой футболист, Александр Кокорин.
Татьяна Антонова