Настоящие мужчины занимаются настоящими делами

Настоящие мужчины занимаются настоящими делами

Что мотивирует российских добровольцев для поездки в Сирию.

dobrovolci

Издание «Лента.ру» опубликовала материал, в котором автор пытается понять и разобраться в стремлении российских граждан отправляться на войну в Сирию.

Текст публикации:

В последнее время в соцсетях появилось много групп и сообществ, где обсуждаются военные сводки с Ближнего Востока. Больше всего таких ресурсов во «Вконтакте»: поисковый запрос на слово «Сирия» выдает 1161 сообщество. Одна из главных тем участников: как уехать на войну. Большинство хотят знать, сколько будут платить. Но многие готовы воевать против исламистов бескорыстно. По какому принципу отбирают добровольцев? Кто эти люди, и много ли среди них авантюристов? В каких боях они принимают участие? Эти и другие вопросы «Лента.ру» адресовала военному рекрутеру сайта «Доброволец.орг», а также добровольцу, решившему перебраться из Новороссии на Ближний Восток.

«Лента.ру»: Много желающих поехать в Сирию?

Рекрутер Вадим: В день поступает 30-50 заявок. Из них реальных в лучшем случае одна.

Как отбираете людей? Есть ли ограничения по возрасту?

У нас обозначена нижняя возрастная планка — 23 года. Но людей младше 27, наверное, нет. Верхнюю возрастную границу мы не ставим. И в 55 лет человек может хорошо выполнять свою работу. Особенно, если она связана с обслуживанием высокотехнологичного оружия. Также мы отсеиваем конкретных националистов. И раньше их не брали — ни в Крым, ни в Новороссию. Проводим тестирование кандидатов на психологическое здоровье. Если человек — «дурачок», отсекаем его либо на этапе собеседования, либо после.

Требуются какие-то конкретные военные специальности? Каким кандидатам отдается предпочтение?

Главный критерий — наличие боевого опыта. К нам идут те, кто в Чечне воевал, или в Новороссии. Также преимущество у имеющих высшее военное образование, знающих иностранные языки. Но сейчас мы временно приостановили набор, поскольку основной контингент набран. Наши люди занимаются работой с высокотехнологичным оружием. А его в Сирии не так много.

То есть россияне непосредственного участия в боевых действиях не принимают?

Участвуют в каких-то точечных спецоперациях. Но в основном они работают головой. А руками могут работать и местные. Высококвалифицированные кадры сирийской армии не дотягивают до наших рядовых специалистов. Тем же противотанковым комплексом можно по-разному управлять. Можно стрелять по людям, в чем нет никакого смысла. А можно применять его по назначению и сжигать коробочки.

Сколько добровольцев сейчас воюет в Сирии?

Не могу вам точно ответить. Но если грубо говорить, то речь идет о сотнях. А если по нашей организации, то мы переправили, скажем так, десятки.

Зависит от наличия пакета документов у человека. Если военник на руках и есть действующий загранпаспорт, кандидат сразу отправляется на сборочный пункт на юг России. Там комплектуется группа. Потом они перебираются на второй пункт, где с ними проводятся брифинги, боевое слаживание. Мы рассказываем об особенностях климата, ландшафта. Действовать там, как, например, на Северном Кавказе или на Донбассе — не совсем уместно. Много времени эта «переподготовка» не занимает. Люди все опытные. Затем уже проводится переброска на место.

Российские добровольцы служат в отдельном батальоне или становятся частью сирийской армии?

Они непосредственно не подчиняются местным правительственным войскам, но работают в определенном взаимодействии.

Кандидаты за свой счет добираются до Сирии или вы это финансируете?

Все осуществляется за счет различных благотворительных фондов. Получают ли добровольцы зарплату — не могу сказать. Но у нас в объявлении о наборе подчеркивается, что люди набираются на безвозмездной основе.

Ими движет идеология?

Можно и так выразиться. Авантюристов по моим оценкам не более десяти процентов. По большей части у них какие-то патриотические соображения. От границ Сирии до границ России каких-то 650 километров. Не так далеко. В современных условиях — это полдня дороги. А если на самолете, еще меньше.

Правоохранительные органы вашей деятельности не препятствуют?

Мы не нарушаем законы Российской Федерации. Статус добровольца особый, под наемничество не попадает. Добровольное участие в военных действиях регламентировано еще в середине прошлого века Женевской конвенцией. Если грубо сформулировать: кто где хочет, там и воюет. Главное, чтобы доброволец не воевал в рядах незаконных формирований.

Депутаты Госдумы пообещали, что запретят набор добровольцев в Сирию.

В первую очередь это касалось людей, которые едут туда защищать какие-то частные интересы. Это коммерческие военные компании или что-то еще. Во время войны много криминала. Кто-то наверняка туда едет, чтобы расширить свой бизнес, захватив чужой. С этим надо бороться. Кто-то едет якобы для присоединения к правительственной коалиции, а на самом деле воюет за Исламское государство. У нас есть и такие. И их численность надо сократить максимально.

Если бойцам не понравится в Сирии, есть у них возможность вернуться?

Перед отправкой человек получает максимум информации. От него вообще ничего не утаивают. Поэтому я не припомню, чтобы люди раньше срока возвращались, хотя никто им в этом не препятствует. Была пара случаев, когда это происходило по семейным обстоятельствам. Но там действительно случались трагедии дома.

Как возникла ваша организация? Кто за ней стоит?

У нас модно говорить о необходимости создания гражданского общества. Мы считаем, что наш сайт и добровольческое движение — как раз и есть такая инициатива снизу, проявление гражданского общества. Среди нас самые разные люди — и с военным прошлым, и технические специалисты, и медики. На Сирию, кстати, приходится не больше пяти процентов наших проектов. Мы занимаемся ею только с этой осени. А вообще мы работаем с 22 февраля прошлого года. Первые наши добровольцы отправились в Крым, занимались там организацией отрядов самообороны. Затем принимали участие в штурме Харьковской администрации. Ну а после мы уже оказывали помощь вооруженным силам Новороссии.

Не встречал, но не исключаю, что какие-то группы есть. Главным образом авантюрные, для которых это своего рода туризм. На Донбассе таких было много. Приезжают. Все нарядные. Фотографируются на каком-нибудь колоритном фоне. Это объясняется тем, что в Донбасс и Сирию попасть достаточно легко.

«Мало драйва»

«Лента.ру» побеседовала с российским добровольцем Олегом Медведевым, который рассказал о себе и о том, почему он готов бесплатно воевать хоть за Новороссию, хоть за Асада.

«Лента.ру»: Кто вы? Откуда?

Медведев: Москвич в третьем поколении. Но сейчас уже больше года в Донецке воюю. Мне 50 лет. Но я в хорошей физической форме. Спортом занимаюсь. Участвовал в нескольких крупных боях. Например, штурмовали аэропорт, Марьинку. Есть награды.

Почему решили уехать из Донецка?

Тут закончилось уже все. Тишина. И непонятно, продолжатся ли военные действия.

Кто вы по профессии?

После армии почти 20 лет проработал в Москве частным детективом. Никакого отношения к полиции не имел. Просто сам пришел к этому. Расследовал в основном дела, связанные с мошенничеством. Год назад уехал в Крым. А потом у меня был выбор: либо жить в Гоа, либо на Донбасс. Добирался сюда сам. Здесь я чувствую, что занимаюсь настоящим делом. Но сейчас в меньшей степени. Мало драйва.

В Сирии вы хотели бы воевать за деньги?

Нет. За материальным не гонюсь. В Донецке платят, но мало. Еле-еле расходы на сигареты покрывает. Да и то: я там с августа, а первые деньги в феврале получил. Не в деньгах счастье.

Привлекает опасность?

Это играет не последнюю роль.

Не боитесь голову сложить?

Только идиоты не боятся. До сих пор помню свой первый обстрел в Донецке. Было ужасно. Эти звуки до сих пор стоят в ушах. Если кто скажет, что ему не страшно, смело плюйте в лицо.

Близкие приняли ваш выбор?

У меня их мало. Отец в Крыму и дочь в Москве. Домой, конечно, зовут. Но я пока не хочу. А вы не поможете мне в Сирию попасть?

comments powered by HyperComments