Друзья полиции

Друзья полиции

Чем занимаются казаки и как они взаимодействуют с властью

Friends_of_police«Мы стояли с другом на Пушкинской, у нас был нарисованный на ватмане плакат. Спустя некоторое время появился Навальный, вокруг него собралась огромная толпа, и мы уже не смогли отойти. В этот момент казаки встали в сцепку и начали выдавливать людей с площади навстречу ОМОНу. Продолжалось это несколько минут, после чего они начали просто бить всех вокруг. Меня пытались ударить по лицу, хватали за руки, били ногами чуть ниже колен. Друга затащили в кольцо, но по случайности не побили», – рассказывает 17-летняя Дарья, участвовавшая в митинге 5 мая (ее интересы теперь представляет правозащитная организация «Зона права»).

Демонстрантов тогда встретили не только уже привычные сотрудники полиции и активисты провластных движений СЕРБ и НОД, но и казаки – в папахах, камуфляжной форме и в тактических перчатках с пластмассовыми накладками на костяшках. У многих были нагайки. Всего в разгоне акции были задействованы, по разным оценкам, от 50 до 80 казаков, в том числе и из Центрального казачьего войска, которое получает деньги от столичного правительства в рамках госзакупок.

После того, как появились новости о связях с мэрией, в городской администрации заявили, что не привлекали казаков для обеспечения общественного порядка. А Центральное войско выпустило обращение, в котором подчеркнуло, что казаки лишь «высказали свою гражданскую позицию, направленную на недопущение насильственного захвата власти, призывов к осуществлению экстремистской деятельности и возбуждения ненависти либо вражды».

Впрочем, исходя из информации, которую нам удалось собрать, у столичных властей сложились уникальные отношения с казаками. Москва – один из немногих регионов, который выделяет деньги на тренировки казаков; по такому же пути идут чиновники на юге страны, например, в Ставропольском крае. Кроме того, казаки, по примеру националистических движений, координируют свои действия с московской полицией. Фактически, отмечают опрошенные Republic источники, ренессанс казачьего движения стал своеобразным ответом на реформу полиции: после переподчинения правоохранительных органов федеральным структурам муниципальные и региональные чиновники нуждались в силовых формированиях, которые были бы готовы решать задачи на местном уровне.

Существованием казаков ⁠российские власти озаботились ⁠в 2005 году, ⁠когда был принят соответствующий закон: в нем изначально было прописано, что казаки занимаются охраной общественного порядка и пожарной безопасностью на основе соглашений с органами исполнительной власти. Но прошло еще несколько лет, прежде чем казаки получили реальные полномочия. В 2009–2011 годах при президенте Дмитрие Медведеве была проведена реформа правоохранительных органов. Одним из ключевых преобразований был вопрос подчинения: милиция имела тройное подчинение – федеральное, региональное и муниципальное; полицию же вывели только на федеральный уровень.

Примерно в это ⁠же время в президентском Совете по делам казачества, ⁠который был ⁠создан в 2009 году, начали ⁠обсуждаться инициативы по передаче казакам полномочий муниципальной милиции. «Я понимаю, казаки не могут раскрывать преступления, задерживать бандитов, у нас нет на то полномочий, да и из оружия только собственные кулаки, но ведь выявить и предупредить мы можем!» – говорил тогда атаман Кубанского казачьего войска Николай Долуда.

Законодательно это предложение так и не оформили: документ о государственной службе российского казачества правили еще несколько раз, но обошлось без концептуальных изменений. Впрочем, это фактически и не было нужно: в документе с момента его создания была предусмотрена возможность взаимодействовать с муниципальными властями. Как отмечают два собеседника Republic, участвовавшие в работе президентского совета, именно это и произошло: на местном уровне в ряде регионов милицию заменили казаки. «В результате на Кубани, в Татарстане, в Москве и некоторых других регионах стали создаваться полулегальные квазиправоохранительные формирования. В ряде случаев они мимикрируют под якобы традиционные казачьи структуры. Это дает сомнительные основания “вооружать” их нагайками», – отмечает руководитель международной правозащитной группы «Агора» Павел Чиков.

Ренессанс казаков

В России проживает чуть больше 67,5 тысяч казаков, свидетельствуют данные последней переписи, которая проводилась в 2010 году. При этом Министерство юстиции, которое ведет учет казачьих организаций, утверждает, что всего в стране 189 станичных, хуторских, районных и городских обществ. Эта цифра не вполне отражает действительность: например, в списке нет Центрального казачьего войска, члены которого участвовали в разгоне акции оппозиции 5 мая.

Более точное представление о положении дел можно получить, если изучить единый госреестр юрлиц: в нем 3007 организаций, у которых в качестве правовой формы указано «казачьи общества», однако нередко из-за ошибок или из-за устаревших данных ФНС в эту категорию попадают отделения ДОСААФ, НКО, ассоциации охотников и рыболовов и даже гаражные кооперативы. Без них в списке останется 2,5 тысячи наименований, у 1280 из которых есть право заниматься охранной деятельностью – то есть выполнять основные функции казачества, прописанные в законе. «Сотни» и «войска» есть в каждом регионе. Рекордсмены предсказуемо находятся на юге страны: в Краснодарском крае действуют 439 казачьих обществ, в Ростовской области – 195, на Ставрополье – 69. В Москве и области таких объединений 61.

Мода на казаков, если судить по данным базы «Контур-Фокус», пришла сравнительно недавно: три четверти обществ были созданы с тех пор, как в России началась реформа МВД в 2009 году (общее число юрлиц в стране за тот же период осталось примерно на том же уровне: 4 миллиона в 2009 году и чуть меньше 4,4 миллионов на начало 2018 года, по данным ФНС). Тогда же казаки плотно обосновались на рынке охранных услуг: составить представление о том, какую долю рынка они занимают, достаточно сложно, поскольку финансовую отчетность в Росстат с 2014 года регулярно подают лишь около 70 организаций. Однако в среднем каждое десятое общество принимало участие в тендерах на организацию охраны.

Самые богаты организации. Объем бизнеса казачьих организаций сравнительно мал. Наибольшую выручку в 2016 года получило «Городецкое станичное казачье общество» – около 49 миллионов рублей, из которых чуть меньше 10% – в качестве пожертвований и госсубсидий, а наибольшую прибыль, около 44 миллионов рублей, – казачье общество «Хутор Абашевский». Основной источник дохода – охранные услуги: ничем другим организации заниматься не имеют права. Вместе с полицией казаки патрулируют улицы, участвуют в церковных службах и периодически выступают с лекциями в школах.

Охрана госучреждений приносит казакам неплохой заработок: свыше 33 миллионов рублей получили казаки станицы «Ново-Георгиевская», оберегая здания управделами губернатора и правительства Челябинской области; около 8 миллионов рублей – казаки «Станицы Пластунская», защищая управление Роспотребнадзора по Волгоградской области и местный департамент финансов; примерно 15,5 миллионов рублей – казаки «Станицы Тихонькая» за охрану водоканала в Биробиджане.

Некоторые организации со временем превращаются в полноценные охранные агентства. Фактически казаки – это помощники полиции. Они точно так же патрулируют города и территории предприятий, следя за порядком: например, в одном из районов Саратовской области казачьи патрули ежедневно курсировали в 15 населенных пунктах. Чем еще занимаются казаки? Тушат пожары в Белгородской области, топят здания Судебного департамента в республике Алтай, проводят мелиорацию леса.

Закон и порядок

Второе крупное направление работы казачьих обществ – проведение фестивалей. С одной стороны, речь часто идет об организации «национально-культурных подворий и шашлычников», конкурсов в духе «Казачьему роду – нет переводу!», Всероссийского казачьего конноспортивного фестиваля по заказу Минрегиона и военно-спортивных игр «Шермиции». С другой, такие мероприятия нередко предполагают проведение тренировок: например, на Ставрополье казаков учили разбирать и собирать автоматы Калашникова, бросать гранаты, устанавливать мины и вести стрельбу; сборы предполагали также проведение тренировок по тактической подготовке, маскировке и самоокапыванию. Еще одни сборы – по военному многоборью: казаков учили обращаться с пневматическим и холодным оружием.

Ставрополье, если судить по материалам госзакупок, единственный регион, где так целенаправленно готовят казаков к охране общественного порядка, а затем и привлекают к несению службы: казачьи общества занимаются «профилактикой правонарушений, терроризма и экстремизма, а также минимизацией и ликвидацией последствий терроризма и экстремизма»: на время Пасхи, майских и новогодних праздников, а также в другие торжественные даты они отправляют на дежурство несколько десятков человек.

Но, вероятно, максимальный уровень взаимодействия с местными правоохранительными органами был достигнут в Северной Осетии: там казаки участвуют в контртеррористических и поисковых операциях, проводимых ФСБ и МВД.

Столь тесное сотрудничество с силовыми структурами отчасти объясняет, почему казаки нередко появляются на массовых акциях и вступают там в конфликты с активистами: так, во Владивостоке 12 июня 2017 года во время акции, организованной сторонниками основателя Фонда борьбы с коррупцией Алексея Навального, казаки ударили одного из демонстрантов и отобрали у него российский триколор. Как и в случае с недавним митингом в Москве, представители официальных казачьих структур потом открестились от нападавших: «Ребята от “Казачьего стана”, их всего несколько человек было, раздавали пищу и ходили в казачьей форме. Что касается остальных – если вы когда-либо видели настоящих казаков, они никогда не заправляют куртки в штаны. А там все так были, с наклеенными шевронами Уссурийского казачьего войска. Мы не знаем, кто это. У нас даже камуфляж другого цвета».

В некоторых случаях нападения происходили целенаправленно – как это было в 2014 году, когда в Сочи казаки атаковали участниц Pussy Riot Надежду Толоконникову и Марию Алёхину. И даже в Москве казаки не в первый раз вступают в противостояние с активистами: с ними уже сталкивались защитники парка «Дружба», протестовавшие против застройки территории. Во время активных выступлений в конце 2015 года полиция провела проверку строительства: выяснилось, что охраной занималось хуторское казачье общество «Вешняки – Кусково», у которого не было разрешения на оказание таких услуг.

Два собеседника Republic, участвовавших в работе президентского совета по делам казачества, признают, что такая осведомленность о деятельности оппозиционных активистов достигается за счет сотрудничества с правоохранительными органами. В случае с митингом 5 мая в Москве этой координацией, например, занимались сотрудники управления МВД по противодействию экстремизму. «Была простая задача – противопоставить себя сторонникам Навального», – говорит один из казаков. Он утверждает, что пришел на Пушкинскую площадь по собственной инициативе. При этом он не смог вспомнить, откуда именно узнал о готовящейся акции оппозиции. Кроме того, собеседник Republic признал, что другие казаки несколько раз подходили во время мероприятия к одному из офицеров Центра Э и советовались с ним, как лучше действовать.

Илья Рождественский

«republic.ru»