«Хи-хи». Почему то, что делает Чубайс, кажется смешным?

«Хи-хи». Почему то, что делает Чубайс, кажется смешным?

Возможно, Навальный напрасно поднял на смех «Роснано», но такую реакцию провоцирует сама компания

"Hee-hee"._For_some_reason,_which_makes_Chubais,_seems_ridiculous?«Замолчите, посмотрите сюда и умрите от восторга. Анатолий Чубайс даже сравнил этот проект с ракетой», – зло иронизировал Алексей Навальный, демонстрируя зрителям своего ютьюб-канала неработающее устройство с лейблом «Роснано». Этот чехол для iPhone 6 со вторым экраном Plastic Logic глава госкомпании подарил оппозиционеру два года назад на их памятных дебатах в эфире телеканала «Дождь». Навальный фактически обвинил компанию в растрате 10 млрд рублей, в которые обошлось создание гаджета. В «Роснано» эти претензии отвергли. А сам Чубайс, вероятно ощущая себя победителем в очередной пикировке, написал в фейсбуке лаконичное «Хи-хи». Спор завершился, но осадок остался.

Что же не так с «Роснано» и почему то, чем занимается госкомпания, вызывает столько сарказма?

«Роснано» во время ⁠своего создания в 2007 ⁠году имело ⁠статус госкорпорации, но на пятом году работы ⁠стало акционерным обществом, действуя как фонд прямых ⁠инвестиций. Это ⁠придало положению компании некую ⁠двойственность. С одной стороны, она решала государственную задачу построения в России нанотехнологической индустрии. Можно спорить о подходах, но сложно не согласиться с тем, что нанотехнологии как таковые – перспективная отрасль, и помочь частным компаниям, которые действуют в этой сфере, приемлемая для государственного института задача. И заметим, не требующая моментальной отдачи в виде прибыли.

Другая сторона деятельности «Роснано» – собственно инвестиции. И здесь все наоборот: если ты берешься вкладывать деньги в бизнес-проекты, то думать должен в первую очередь о доходности. Чубайс со свойственной ему убедительностью выходил из этого противоречия так: «Вопрос нашей управленческой компетенции, если хотите, мастерства и искусства [состоит в том], чтобы выстроить некую матрешку, когда мы, сумев решить первую задачу [по созданию российской наноиндустрии], поверх нее будем решать и вторую [по приданию импульса российскому private equity]».

Отчитываться о первой задаче несколько проще. Например, можно сказать, что за десять лет работы компании в стране создано более сотни R&D-центров и заводов по выпуску нанотехнологической продукции. Или можно привести такой показатель: объем производства всей национальной наноиндустрии за прошлый год превысил 1,5 трлн рублей. И это не так мало, если учесть, что весь мировой рынок нанотехнологической продукции оценивается лишь в 6–7 раз больше.

Эти показатели немногое сообщают нам об эффективности «Роснано» как инвестора. Тут следует полагаться на track record, историю успешных проектов. У компании есть удачные экзиты: выход из капитала завода «Микрон», компаний «Данафлекс-нано» и «Уралпластик». Провалов, впрочем, тоже хватает: из нашумевших – банкротство завода литий-ионных аккумуляторов «Лиотех», неудача с производством поликремния для солнечных батарей «Усолье-Сибирский силикон» и краснодарского предприятия по их выпуску «Солнечный ветер». Но для венчурных инвестиций провалы в порядке вещей, они заложены в бизнес-модель. К тому же, если верить обещаниям Чубайса, все еще планово убыточное «Роснано» после 2017 года должно выйти в уверенный плюс. Буквально на днях компания отчиталась о троекратном росте выручки за последние три квартала, что было связано с успешными выходами из портфельных проектов.

Также следует оценить и проекты, в которые «Роснано» вложилось, но еще не продало. Это помогло бы лучше понять, с чем имеют дело аудиторы Счетной палаты, периодически дающие отрицательные заключения об эффективности использования государственных средств, или, скажем, следователи, работающие по делу экс-главы компании Леонида Меламеда, обвиняемого в растрате 220 млн рублей. Но пролить свет здесь может лишь тот, кто глубоко разбирается в портфеле компании и палитре ее разноплановых проектов и продуктов – от таблеток до ветрогенераторов, – кто знает целевые показатели доходности, долю участия «Роснано» и оценки стоимости этих бизнесов. Можно попытаться оценить весь портфель, продисконтировав денежный поток входящих в него компаний. Но Чубайс подобные методы отвергает: у проектов, не преодолевших лабораторную стадию, нет денежного потока. Что дисконтировать?

В 2007–2015 годах компания получила от государства 130 млрд рублей, еще было 252 млрд рублей госгарантий по кредитам. И составить ясное представление о том, насколько успешно «Роснано» распорядилось этими средствами, прямо сейчас непросто. Уж точно сложнее, чем увидеть причину, почему близкая к прибыли госкомпания, тратящая деньги на многообещающую технологическую индустрию, продолжает оставаться объектом насмешек – в частности, Навального.

Дело в том, что в «Роснано» считают, что наглядной иллюстрацией результатов работы скорее будет служить не число построенных заводов и осуществленных экзитов, а конкретный потребительский продукт, символизирующий общественную пользу. Именно поэтому Навальный вертел в руках инновационный чехол от телефона, а не кусок поликремния и малопонятные для большинства аудитории другие образцы нанопродукции, полученные в подарок от Чубайса. И именно поэтому, например, многим запомнилось обещание создать «самый совершенный» электроскутер, и мало кому есть дело до углеродных нанотрубок, выпускаемых в Новосибирске портфельной компанией «Роснано» и продаваемых «более пятистам компаниям со всего мира».

Потребительская техника и электроника, не исключая гибкую, как правило, предмет работы частных компаний, действующих на чрезвычайно конкурентном мировом рынке. Попытка государства влезть в эту сферу практически обречена на провал. Зачем тогда Чубайс раз за разом выставляет на суд публики произведенную с участием денег «Роснано» потребительскую продукцию? Возможно, это самый простой способ продемонстрировать как руководству страны, так и обывателям востребованность компании. Пожалуй, «Роснано» могло бы обойтись без этих трюков и просто отчитываться о новых лабораториях и поставках за рубеж инновационных наноматериалов. Еще лучше – об успешно сделанных инвестициях. Текущий год был последним, когда компания – по плану – могла позволить себе убыток. Так что положительного финансового результата от нее теперь следует ждать с гораздо большим вниманием, чем очередного неудачного гаджета.

«republic.ru»