Михаил Фридман: «Главное – успеть добежать и сказать, что тебя уже практически...

Михаил Фридман: «Главное – успеть добежать и сказать, что тебя уже практически убили»

Казалось, миллиардер так и не ответит на вопрос, который всех интересует. Но ответ прозвучал

Mikhail_Fridman:_"the_Main_thing_–_time_to_reach_and_say_that_you_have_almost_killed"Михаил Фридман был, несомненно, самым богатым и, видимо, поэтому самым желанным гостем бизнес-форума «Атланты», проходившего в Москве в конце этой недели. Герой вечера тщетно старался вести себя непринужденно на фоне помпезных декораций и большого экрана, который за минуту до появления бизнесмена продемонстрировал его фотографии под громогласные комментарии диктора.

Спикер вышел к публике без всякого воодушевления. Он определенно не мечтал быть здесь перед всеми нами. Но, пожалуй, меньше всего Фридману хотелось давать кому-нибудь в зале деловые советы. Вот уж от чего он попросил бы его избавить.

– Бизнес-секреты, что за название такое? Или как там? Формула успеха? – Бизнесмен обернулся, чтобы прочитать на экране точное название сессии, но, не обнаружив ничего, кроме аршинных букв своего имени, опять обратился к залу: – Меня вообще поражает поверхностность этого подхода. Нет никаких универсальных формул. Все индивидуально.

Рядом с Фридманом на сцене сидел главный редактор русского Forbes Николай Усков. Журналист обращался к гостю на «ты», как к старому знакомому. Почти с самого начала в их разговоре наметился крен в прошлое.

На добрые полчаса Фридман ударился в воспоминания. Это был длинный монолог со всеми подробностями перестроечной судьбы юноши с «неблагополучными анкетными данными (моя фамилия и национальность)», который тем не менее эмиграции в США или Израиль предпочел зарабатывание денег на родине. С бывшими приятелями по институту создал кооператив «Курьер», но план доставки продуктов питания советским людям, привыкшим стоять в очередях, себя не оправдал. Как-то подслушав разговор незнакомцев в метро о выгодной подработке мытьем окон в магазинах, Фридман загорелся этой идеей – и быстро придал ей размах. Уже через месяц на предпринимателя с компаньонами работали не меньше сотни студенток с щетками и тряпками, а сам Фридман уже не знал, куда девать деньги. В буквальном смысле.

– Прятал их под ванной, – уточнил спикер. Будущий глава многомиллиардного конгломерата, сидя на корточках, раскладывает пачки советских еще рублей на обшарпанном кафеле в съемной квартире. Лично для меня такая картина была тестом на силу воображения.

– Как умудрились все не пропить сразу? – поинтересовался Усков.

Вопрос был не по адресу.

– Я всегда пил пропорционально бюджету (смех в зале). Родители у меня чемпионы мира по экономии (больше смеха). Так что у нас в семье всегда было строго с деньгами.

– Про тебя ходят легенды, что ты очень прижимист.

– Кто так говорит?

– Ну, говорят так…

Следом выяснилось, что потребительская фантазия у Фридмана ограничена. Первые покупки – подержанная вторая модель «Жигулей», приобретенная у отца одного из друзей, большой телевизор Panasonic, видеомагнитофон.

– Я подумал: а что еще в принципе покупать? Больше нечего.

В этот самый момент Фридман, конечно, иронизировал, но одновременно производил впечатление человека, равнодушного к вещам и богатству в целом. Если у кого-то в зале действительно сложился такой образ, он был ошибочен.

– Я хотел ⁠хорошо жить, – заявил ⁠Фридман с этой ⁠же сцены спустя некоторое время. – Конечно, хотел. ⁠У меня вполне материальное отношение к жизни.

Денег становилось больше. ⁠Хранить их ⁠под ванной Фридман больше ⁠не мог и решил вкладывать в бизнес.

– Как и все, мы торговали компьютерами, какими-то ксероксами, еще какими-то вещами и так далее. И зарабатывали уже миллионы рублей. Миллионы! <…> Я бы так сказал: начиная с 89-го или 90-го года я на чек в ресторане перестал обращать внимание. Мне это уже было не важно.

За детальным описанием бизнес-модели мытья окон последовала чуть менее подробная история участия Фридмана в создании кооператива в области фотохимии. Дело не выгорело. Советская фотопромышленность умерла, а вскоре рухнула та же индустрия на Западе. В устах Фридмана эти руины должны служить напоминанием, как быстро в современном мире меняются технологии.

Спикер, напомню, не выразил ни малейшего желания наставлять зал. Но прошло всего сорок минут, и, казалось, вечер воспоминаний все еще мог перерасти в практический семинар.

– Если пытаться обобщить [ранний] опыт, – сделал попытку Усков, – то причина такого ошеломительного успеха, она в чем? В том, что вы [с партнерами] быстро переключались с идеи на идею и захватывали разные новые ниши, не концентрировались на одной задаче?

Фридман, естественно, был верен себе.

– Нет какой-то одной причины успеха. Конечно, мы люди реактивные, быстро реагируем на изменения окружающей среды. Не догматичные. Не только в бизнесе – в жизни нужно уметь быть гибким. Как там говорил шах Аббас? Старость – это потеря гибкости. Хотя в чем-то нужно оставаться принципиальным.

– Существует представление о бизнесе как о деле грязном. Принципы тут только мешают.

– Категорически не согласен. У всех крупных бизнесменов, с которыми я общаюсь, есть принципы. У всех они разные. Но они у них точно есть.

Участник сотни богатейших людей планеты (состояние $15,3 млрд по версии Forbes) по-прежнему не говорил ничего, что хотя бы отдаленно напоминало твердую рекомендацию. Отчаявшись, Усков принялся зачитывать с телефона вопросы зала.

Первый: что бы вы посоветовали себе двадцатилетнему? – изменил лицо спикера, и в самом лучшем случае оно выражало недоумение. Возможно, что-то из личной жизни, но по бизнесу он бы советовать себе ничего не стал (вроде бы и так все неплохо сложилось).

Другой вопрос: как вы себя мотивируете (ведь у вас же все есть)? На сей раз Фридман просто улыбнулся: что еще может мотивировать на протяжении стольких лет, кроме самореализации? Это главное: доказывать себе и своим близким, что ты чего-то стоишь.

– От чего, мне кажется, я в достаточной степени свободен, и в этом отношении, думаю, мне повезло, так это от тщеславия. Я точно ничего не доказываю окружающим, широким народным массам. Вот это мне совершенно неинтересно. Доказывать, что ты самый крутой? Меня это не вставляет.

Вопрос про детей: пойдут ли они по стопам отца? До конца это неясно. Фридман лишь знает, что его сыну и трем дочерям деньги отца не должны испортить жизнь. Свое состояние он завещал благотворительному фонду.

Шли последние минуты. Николай Усков задал вопрос про взаимоотношения бизнеса Фридмана с государством. В чем их секрет?

В ходе сессии Фридман уже сказал, что не хотел бы касаться политики. Но тут Усков апеллировал к залу, где как минимум несколько человек (а на самом деле все) хотели услышать ответ. Более того, как признал сам Фридман, о том же его просили организаторы форума: объяснить, почему власть не атакует столь крупный бизнес? Как это вообще возможно?

Фридман, по обыкновению, заявил, что «не претендует на универсальность подходов», и я отчетливо услышал тяжелый вздох разочарованных слушателей. Тем временем спикер продолжал. Вместе с партнерами он гордится тем, что бизнесы «Альфы» построены на голом месте или почти с нуля.

– Отлично помню, как открывали первое отделение «Альфа-банка» в офисе, арендованном у почты на Бакунинской улице. Или первый магазин «Перекресток» в Митине. Или «Вымпелком», который в тот момент, когда мы в него пришли, имел несколько сотен тысяч клиентов в Москве, а сейчас это компания Veon, у которой, если не ошибаюсь, 270 млн клиентов по всему миру. Вот все это мы построили своими руками.

И все-таки странные отношения «Альфы» с властью: чем их объяснить?

– Мы специально не прятались, нет. Просто у нас всегда была концепция второго ряда. Лучше всего в отношениях с властью находиться во втором ряду. Первый ряд – опасно. Потому что уходит политик, а с ним – его любимые бизнесмены. Их сменяют другие политики и бизнесмены. При этом слишком далеко сидеть в той общественно-экономической модели, в которой мы живем, тоже нерационально. Можно не докричаться. Главное, чтобы была возможность добежать до кого-то и сказать, что тебя уже практически убили.

Первый ряд – внутренний круг политика. В него, по словам Фридмана, он и его партнеры никогда не стремились попасть. Доказательства?

– Не раз уже говорил, что никогда не встречался с президентом Путиным один на один. И не просил об аудиенции – не было необходимости. Вообще, я считаю неправильным представление, что власть пытается атаковать всех, у кого все хорошо. Это не так, мне кажется.

Фридман предложил публике аналогию, которую ранее обкатал на западной прессе и, судя по всему, считал удачной и наглядной:

– Я много путешествую. И в Африке был много раз – с детьми, да и сам. В Африке, где много крупных хищных зверей, где лев, леопард и так далее, одним из самых опасных для человека животных является гиппопотам. И действительно, от него погибает много людей. Спрашивается, почему погибают? Гиппопотам – животное травоядное, и ему человек как объект потребления неинтересен. Для гиппопотама главное, когда он на суше, чтобы между ним и водой никого не было. Гиппопотам может мирно есть травку, но если случайный человек попадает в поле его зрения и преграждает доступ к воде, животное его моментально атакует. А зубы у него огромные, и человека он перекусывает. Или затаптывает. Власть очень часто ведет себя похожим образом. И главное тут не находиться между ними и водой. Мы же понимаем, как власть устроена. Не надо попадать в такую ситуацию. Нужно сознательно ее избегать. Поэтому мы никогда не пытались получить госконтракты, господряды, акционеров государственных. Не было такого желания. Мы нормально взаимодействуем с государством. Пытаемся, конечно, отстаивать свои права, и достаточно решительно, если необходимо. Но ничего специального, никаких favors для себя в жизни не планировали. Нас лишь бы не трогали, а мы сами как-нибудь разберемся. Мы, конечно, никогда не были ни в какой оппозиции. Не финансировали политических партий – ни проправительственных, ни оппозиционных. Никаких. Нам это было малоинтересно. Даже не знаю, полезно ли это слушателям?

После этой короткой лекции по политической зоологии Михаил Фридман сказал еще несколько слов на прощание. Слишком общих, чтобы отложиться в памяти. Впрочем, публика все равно шумно аплодировала и с удовлетворением покидала зал. Важный совет от российского миллиардера они, похоже, получили.

Евгений Карасюк

«republic.ru»